Торможу и резко разворачиваюсь. Смотрит в глаза и поджимает губы, но я уловила как доли секунд назад на его лице была ухмылка, а его глаза рассматривали меня ниже талии.

— Михаил, — придаю голосу деловой тон, — вам, кажется, нужен рекламщик? Я работала и у меня есть опыт настройки рекламы и пиара.

Он потирает подбородок, раздумывая над моим предложением.

— Не побрезгуешь?

— Деньги не пахнут, — отвечаю обтекаемо, но плакаться и вызывать жалость не буду.

Не знаю, что там крутится в его голове и какие шарниры сбивают, но он поднимается и идет в мою сторону. Сейчас вот прилюдно выставит из кабинета перед этой Вероникой, чтобы какая-то секретарша смеялась надо мной. Огибает меня и открывает дверь, пропуская вперед. Улавливаю такой знакомый аромат.

Дьявол, что я творю. Это же путь на эшафот. Чистая пытка работать так с ним и делать вид, что все кончено, когда просто все оборвалось на кульминации, а конец истории так и не был дописан.

И надо перестать ругаться.

Выхожу, а сама не понимаю, что мне делать. Как себя вести. Уходить или чего-то ждать?

— Вероника, можете не искать больше. — Он обращается к секретарю, не глядя на меня. — Оформите на неделю испытательного срока, по окладу тарифной ставки первого разряда.

— Хорошо, Михаил Егорович.

— Завтра к девяти утра, без опозданий, — безэмоционально сообщает мне эту информацию. А я не понимаю — мне радоваться надо, что буду рядом с ним, или расстраиваться, что он будет и дальше игнорировать меня и общаться только как с подчиненной.

Миша

— Михаил Егорович, к вам Валерия Орлова. — Наконец слышу фразу, которую долго жду и усмехаюсь. Она сама пришла и зависит сейчас от меня.

— Пусть подождёт, сейчас я освобожусь. — Кладу трубку и откидываюсь на спинку кресла.

Я бы отдал ключи и тому мужчине, смахивающему на охрану, но мне хотелось встретиться с ней лично. Вопросов было больше, чем ответов. Зачем она вернулась? Праздновать тут свадьбу или помогать отцу в спасении империи? Китайский гардероб не помещается и пришлось приватизировать ещё одну квартиру? Или все так плохо, что им пришлось продать свои апартаменты? Но, насколько я знаю, у них не такое уж и бедственное положение. Да, их дела не так хороши, но и не так плохи, чтобы продавать недвижимость.

Пытаюсь предугадать, с каким настроением она придет. Нагло и уверенно приподняв подборок вверх или будет просить прощение. Второе отметаю сразу. Не тот человек, чтобы признавать ошибки. А может, для нее это и не ошибка… Может, она так хотела и сейчас счастлива в своем выборе.

Какого тогда она плакала в аэропорту и провела те дни со мной, если с китайцем все было так хорошо? Это не стыковалось никак.

И я прекрасно помню ее слова про поцелуи, постель и детей. Ее не устраивало в тех отношения все. Хотя со мной, наоборот, было идеально. Только в итоге я оказался третьим лишним.

Думаю, она будет пытаться блефовать, что-то скрывать, а мне придется разгадывать ее мотивы. Что же за всем этим быстрым возвращением кроется.

Складываю резюме рекламщиков в стопку и хочу перед Лерой отдать их секретарю на проверку. И только, когда приближаюсь к двери, вдруг понимаю, — а что, если она решит прийти со своим Шаолинем? Это был бы верх изобретательности с ее стороны. Чтобы уколоть меня еще сильнее. Насколько она стерва сейчас, настолько мне придется вести себя с ней соответственно ее уровню.

Открываю дверь и, выдохнув, выхожу в коридор. Замечаю ее сразу. Сидит одна, недовольная тем, что принцессу заставили ждать. Должен поздороваться, но мне хочется потянуть этот момент первой встречи. Прочувствовать его наедине. В своем кабинете. Не задерживаю взгляд на девушке надолго и обращаюсь к Веронике, давая указание обзвонить всех.

— Валерия, пройдемте.

Приглашаю ее, не глядя. Первый захожу в кабинет и иду к своему месту. К черту сейчас правила и этикет. Тогда я готов был сделать для нее невозможное, но она сама захотела к себе такого отношения. Я же не должен был встречать ее объятиями и радоваться, что мне уделили десять секунд королевского времени. Ей надо — она ждет. По-другому меня теперь не интересует. У нее был выбор. Она захотела так.

Слышу за спиной шаги. Она идет. Покорно. Тихо. Неуверенно. Словно боится, что я буду сейчас издеваться и вспоминать прошлое. Нет. Не буду. Я и вспоминать о нем не хочу. Расстегиваю пиджак, чтобы удобнее было сидеть, и усаживаюсь в кресло, разворачиваясь к ней. Облокачиваюсь одной рукой о стол и прикусываю костяшку на указательном пальце.

Она аккуратно прикрывает за собой дверь и остается там же. Дальше не идет. Будто боится, что если приблизится ко мне, то первой даст слабину и покажет то, что я видеть не должен.