— Насть, пойдем в машину… — мягко сказал дедушка, обнимая ее за плечи.

Она ничего не ответила, оттолкнула его и пошла к следующей машине, там нашли еще двух членов отряда.

— Мне нужен полный отчет! — сказала она начальнику медицинской помощи.

Она пошла дальше и у машины наткнулась на ту самую перебинтованную руку. Упав на колени, они схватила рядом лежащую маску.

— Он никого не пожалел… — пробормотала бабушка. Она аккуратно взяла оторванную руку и поправила бинты, завязав кончики бантиком.

Спрятав маску в карман, она повернулась ко мне.

— Ты мог их спасти? — с надеждой в голосе, спросила бабушка.

— Нет, когда я оказался тут, все были мертвы, — опустив голову, сказал я.

Она сжала зубы, так, что они заскрипели.

— Расскажи мне все, что тут было, — еле сдерживаясь, попросила бабушка.

— Насть, пошли в машину, — повторил дедушка.

— Коля, помоги медикам разгребать обломки, — сухо сказала она.

Когда дедушка ушел поднимать очередной кусок автомобиля, мы с бабушкой отошли на поляну. Отсюда открывалась полная картина происшествия.

— Давай по существу, сейчас я начальник, меня не интересуют твои переживания, — строго сказала бабушка, — Только факты, у меня нет времени.

— Он стал сильнее, намного, — начал перечислять я, — У него кинжал, но он не до конца научился им пользоваться. Это он всех убил и украл их силы. Он хочет убить Милу, а для этого ему надо силу моего отца…

— У него есть цепочка? — спросила бабушка.

— Не видел, — ответил я.

— Отлично, — кивнула бабушка, — Если у него нет цепочки, в которую можно запечатать силу Дэниэла, значит он не станет его убивать.

Она пошла к машине. Проходя мимо дедушки, она хлопнула его по спине и махнула рукой, чтобы он следовал за ней.

— Бабушка, я с тобой поеду, — догнав их, я хотел поддержать бабушку. Она пыталась выглядеть серьезной и безэмоциональной начальницей, но семью не обманешь.

Когда мы сели в машину, бабушка приказала ехать обратно в центральное здание. Как только машина поехала, я закрыл разделяющее окно между пассажирскими сиденьями и водителем. Только тогда бабушка уткнулась в плечо деду и тихо заплакала.

— Натан, — сквозь слезы, сказала бабушка, — Он перешел черту, это уже не человек, а монстр, я не сделаю ему поблажек, никаких…

— Не волнуйся, я тоже, — ответил я, подавая салфетки, чтобы вытереть слезы.

Остаток пути мы ехали молча. Дедушка успокаивал бабушку и гладил по плечу. Когда мы стали подъезжать, бабушка попросила у меня немного льда.

— Холодная вода хорошо помогает от отечности, если много плакал, — сказала она и растерла лед о лицо.

Был уже поздний вечер, внизу в холле почти никого не было, кроме уборщиков, охраны и администраторов. Мы вызвали лифт.

— Бабушка, мне надо встретиться с Милой, — попросил я.

— Давай мы поговорим об этом завтра? — устало сказала она.

Я кивнул. На своем этаже я попрощался с бабушкой и дедушкой и наконец зашел в номер. Мама с Авророй сидели перед телевизором и смотрели какую-то комедию. Я тихо снял обувь и прошел к ним.

— Все так плохо? — посмотрев на меня, безэмоционально сказала Аврора.

— Да, — кивнул я и упал рядом с мамой.

— Все дела завтра? — спросила сестра.

— Да.

Мама обняла нас за плечи и поцеловала в макушки. Так мы и остались смотреть фильм, как раньше, до появления сил и всей этой череды закрученных событий.

— Спасибо, что не разлюбили меня… — тихо сказала мама, — Я так боялась…

— Мам, ну ты чего, — сказала Аврора, — Как ты могла подумать такое?

— Вот именно, — согласился я, — Мы тебя будем всегда любить, как и папу. Нам не важно кем ты была раньше, ты всегда нас любила и защищала.

Мама улыбнулась и откинулась на спинку дивана. С кухни прилетела тарелка чипсов и сама встала на стол перед нами.

— Ну, а что? — весело сказала мама, — Теперь я могу не скрывать свою силу, — она зачерпнула рукой горсть снеков и забила им рот.

Все-таки такой сложный день должен был хотя бы закончиться хорошо. Мы смотрели телевизор до поздней ночи. Сестра и я успели заснуть на подлокотниках у дивана. В какой-то момент я осознал, что лечу по воздуху. Мама аккуратно подняла нас с сестрой с помощью своей силы и плавно унесла по комнатам, положив каждого в кровать и накрыв одеялом.

— Мы бы сами смогли, — полусонно пробормотал я, когда мама поцеловала меня в лоб напоследок, — Все-таки нам уже по двадцать лет.