– Пять к трем – Ксавье не слышит ласок! – Все начали объявлять свои ставки.

По углам на полу сидели еще человек пятьдесят. Мало кто из них улыбался или разговаривал. Они были угнетены и раздражены. Повсюду мертвые глаза и строгие лица с фаталистической усмешкой. Я чувствовал напряжение в воздухе, электрическая паутина касалась лица, внутренности мои стянуло. Напряжение толпы, пытающейся сохранить контроль над собой. Но это почти не удавалось, как будто мятежа на борту еще не было. Как будто я не провел два года в криотанке!

Ко мне подошел человек в боевой защитной одежде. Вначале я не узнал Завалу: он стоял, слегка согнувшись, словно под большой тяжестью.

– А, это ты. Много времени прошло, – сказал он. Мое имя он уже успел забыть.

– Как ты?

– Хорошо. У всех хорошо. Абрайра будет рада видеть тебя, ne?

Я удивился, услышав от него японское «не», что означает «не так ли?». Но ведь он почти два года провел с самураями. За два года человек может измениться.

Я спросил:

– Где она? – Мысль о том, что я снова ее увижу, наполнила меня болью. Такую боль испытываешь, подходя к могиле близкого.

– Вероятно, упражняется в одиночку в симуляторе. Или тренируется. Она очень беспокоилась о тебе. Должна быть где-то в симуляторе. Битва помогает сохранить спокойствие, ne? Она захочет с тобой увидеться. Хочет, чтобы ты сражался с нами, сидел в нашей машине, словно мы амигос. Но с тех пор так ты помог начать мятеж, многое изменилось. Ты нам в битве не поможешь. Наоборот, помешаешь. Если ты подлинный друг, ты не будешь воевать в нашей группе.

Завала был тем же, но в речи его звучало отчуждение. Маленький круглый рот презрительно кривился. Глупые коровьи глаза смотрели без понимания. Я рассердился на то, что он так со мной разговаривает, но, чтобы успокоить его, ответил:

– Не думаю, чтобы Абрайра хотела взять меня в свою группу. Разве она когда-нибудь считала меня подлинным другом? Я для нее ничто. И если я могу оказаться помехой, она не пустит меня в группу. – И тут же сообразил, что говорю правду. Я понимал это в глубине сердца, но никогда не смел высказать даже себе самому. Разве она не обезоружила меня во время мятежа и не оставила умирать одного?

Завала фыркнул с отвращением.

– Это показывает, как много ты знаешь, великий лекарь. У Бога, должно быть, осталось только гуано, когда он мастерил твою голову.

Я не нашелся, что ответить. Завала реагировал так, словно я браню Абрайру, тогда как я просто сказал правду.

Киборг вышел, прихрамывая, будто одна из его металлических ног стала короче. Я долго ждал, пока не понял, что он не вернется.

Тогда я отправился в угол и, так как все еще держал в руках подносик с сакэ и рисом, присел, чтобы поесть и поглядеть на голограммы схваток. Наступила передышка, и ставок сейчас никто не делал. Боевая группа потеряла одного человека, но – поразительно! – победила ябандзинов. Их машина неподвижно висела над рекой со стоячей водой, двигатель взбивал эту воду в пену, вокруг густые джунгли – тысячи оттенков зелени и пурпура. Неуклюжие защитные костюмы покорежились от лазерных выстрелов и потоков плазмы. Наемники деловито чинили их с помощью смолистой краски.

Казалось, у машины поврежден передний двигатель: он резко взвывал, и нос судна наклонялся в воздухе. По бортам судна размещается восемнадцать отверстий для забора воздуха, и, кажется, в некоторые попала плазма, разрушив лопасти. Отверстия выполнены с наклоном как раз для защиты от плазмы, но, если выстрел сделан с близкого расстояния, плазма так раскалена, что преобразуется в газообразную форму. И вот тогда-то она может проникнуть в отверстия для забора воздуха: машина сама втягивает превратившийся в газ металл, и, охлаждаясь, он разрушает лопасти двигателя. Все судно покрыто толстым слоем тефлекса, больше, чем в знакомых мне старых моделях, и на панели управления с полдесятка незнакомых мне огоньков.

Закончив починку защитной одежды, двое наемников стали стрелять в воздух из плазменных пушек, а остальных членов группы спустили на воду.

Я встал и подошел к одному из зрителей, химере с металлическими синими глазами, необыкновенно высокому. «Что они делают?»

Он взглянул на меня как на сумасшедшего, взглянул с презрением, которое я раньше замечал только у самураев, и я подумал: что же на самом деле усвоили наемники у японцев? Он увидел мое белое кимоно, и на его лице появилось выражение жалости.

– Ты только что оттаял? Я тебе скажу. Они избавляются от лишнего веса и расходуют заряды плазменных пушек. Если облегчить эти новые машины, можно достичь высоты в три метра. И на предельной скорости пролететь над дымовыми минами, не вызвав их взрыва.

– Ага, – ответил я, чувствуя себя дураком. Я понятия не имел, сколько груза им нужно снять, потому что раньше никогда не имел дела с дымовыми минами. – Но разве им не понадобятся заряды, когда они пройдут минное поле? Химера печально взглянул на меня.