– Ага, вот мы и добрались до сути дела. Итак, вам нужна уверенность во мне? Должен признаться: я всегда стараюсь быть добрым с людьми – так уж привык. И я очень редко сержусь.

– Это я уже успела заметить. Ваш ответ меня устраивает. Но я не понимаю, почему генерал Гарсон позволил вам сесть на корабль. Если Перфекто привязался к вам, то же может случиться и с другими. Ваше присутствие опасно для генерала.

– Гарсон передо мной в долгу, – ответил я. Мне вспомнилось, как возбужден был Гарсон, узнав, что Тамара в его распоряжении. Собственный маленький шпион и возможность допросов… может, он даже сейчас извлекает из нее информацию. Но чтобы сохранить в тайне присутствие Тамары на корабле, он вынужден был отказаться выдать меня. Он посол Пекаря, следовательно, имеет право предоставить гражданство Мавро и мне. У него есть и право отказать в выдаче. То, что он не сделал этого, означает, что Тамара жива и мозг ее не слишком пострадал. Иначе у Гарсона не было бы причины не отправлять меня на Землю. Напротив, у него были бы все основания как можно скорее выдать меня, потому что мое присутствие осложняет его взаимоотношения с ОМП; а если ко мне привяжется достаточно много химер, я буду для него угрозой и в другом отношении. И тут до меня дошло: Гарсон поставил во главе нашей группы Абрайру, желая «унизить» именно меня, а вовсе не Мавро. Он хочет, чтобы я в глазах химер оставался пеоном [15] и они не привязывались бы ко мне.

Абрайра смотрела так, словно стремилась разгадать мои мысли.

– Ваша внешность на меня не подействует, – сообщила она. – Я была создана позже Перфекто, когда общественное мнение переменилось не в пользу Торреса, и он знал, что его скоро убьют. Я не привяжусь к вам.

– Я думаю не об этом, – ответил я. – Биочип – мощное оружие, особенно если он программирует мозг человека. Интересно, есть ли еще что-то, что вы просто вынуждены делать?

Абрайра улыбнулась. На мгновение светлые паутинки в ее глазах словно разошлись, глаза сверкнули, хотя голос звучал печально:

– Разве вы не знаете? «Homo homini lupus est» [16] Мы убиваем людей. Мы вынуждены убивать таких, как вы, дон Анжело.

Она улыбнулась, словно печальной шутке. Я был уверен, что ей приходилось убивать, и эти воспоминания печалили ее. Существует несколько способов совершения такой генетической манипуляции: нарушение гормонального равновесия может вызывать приступы ужасного гнева, и пациент не контролирует свои поступки. Химеры прекрасные бойцы, но я, правда, никогда не слышал, чтобы Они теряли контроль над собой. По другую сторону спектра находится социопатия, отсутствие способности испытывать эмоции – сочувствие, угрызения совести. Уже давно, в начале 22-го века, Бастиан доказал, что у социопатии может быть биологическая основа – поврежденная последовательность аминокислот в отходах головного мозга может блокировать выделение тимотриптина, и пациент при этом утрачивает способность испытывать угрызения совести. Впрочем, мне казалось невероятным, что Абрайра может быть социопатом. Тон ее голоса свидетельствовал – она озабочена положением Мавро, а печальная улыбка, когда она говорила об убийствах, выдавала ее боль.

Но насколько сильные угрызения совести она может испытывать – вот в чем вопрос, подумал я. Чувство вины, которое овладело мной после убийства Эйриша, грозило разорвать меня надвое. Даже сейчас оно мучило меня. А Абрайра лишь печально улыбалась. Она казалась мне загадкой, и я решил последить за ней и понять, кто она такая.

Женщина разглядывала мое лицо, по-прежнему стараясь проникнуть в мои мысли.

– До меня доходили слухи, что вы по природе убийцы, – признался я, – но я им никогда не верил. Всегда считал, что это социалистическая пропаганда. Социалисты с ее помощью пытались свалить Торреса.

– Пропаганда действует лучше, если основана на фактах, – ответила Абрайра. – Но мы никогда не представляли угрозы для Аргентины или даже для своего народа. Только когда аргентинцы переходя г нашу границу, им приходится бояться, но они решили исказить правду и запугать наш народ…

Раскрылась дверь, и в помещение просунул голову молодой киборг с круглым изнеженным лицом. Ноги у него были металлические, выкрашенные черной краской, левая рука стальная. Напалалиновые нити, служившие ему мышцами, свободно свисали с металла. За спиною киборга виднелась мощная фигура Перфекто. Нос у него распух, под глазами были синяки, но, как и предсказывала Абрайра, он улыбнулся, увидев меня.

Молодой человек сообщил:

– Сержант, время идти на тренировку.

Абрайра повернулась к нему:

– Завала, познакомься с доном Анжело Осиком.

Парень кивнул.

– Рад встрече с вами, дон Анжело.

– Когда эти кастрированные быки заговорили о возвращении вас на Землю, – сказала Абрайра, – Мавро и Завала поклялись, что отрежут язык всякому, кто будет болтать как старуха. И все испугались.

Я понял намек и отреагировал соответственно:

– Благодарю вас, сеньор Завала. Вы поступили как мужчина.

– Не стоит. – Молодой человек пожал плечами. Но по тому, как он улыбнулся, я понял, что попал в точку.

Абрайра встала, я приготовился следовать за ней. И лишь тут заметил, что я так и остался босым. Правда, все остальные тоже ходили босиком.

– Обуви нет? – спросил я у Абрайры.

– На корабле – нет, – ответил мне Завала. – Наниматели не позволяют. И еще должен предупредить вас: встретив японца, вы должны опустить глаза и поклониться. И никогда не называть их по имени. Никак не называть, даже «кастратами» или «лобковыми волосами». Только – «Хозяин».

Я много раз имел дело с пациентами – японцами, но никогда ни о чем подобном не слышал.

– Me pelo rubio! [17] – сказал я. – Вы смеетесь надо мной?

– Нет! У них есть специалисты по культуре, которые нам все это втолковывают. На Пекаре все японское. Это какой-то эксперимент по социальной инженерии… искусственная культура.

Он произнес слова «искусственная культура» так, словно они все объясняли. Очевидно, то, что он слышал от японцев, было выше его понимания.