Шрифт:
Речь идет о любимой воспитательнице знаменитого баварского монарха Людвига II – Марии Катарине Терезии Сибилле Майльхаус.
Моя жизнь – вечная ночь. Умирая, я мог бы воскликнуть, как Ахиллес:
Du bist vollbracht,Nachtwache meines Daseins! [8]Кьеркегор сравнивает жизнь с ночью как образом бесконечного вечного бытия, погружение в которое не имеет конечного смысла. Другими словами, жизнь, подобная вечной ночи, сама по себе бессмысленна.
8
Моя жизнь совершенно бессмысленна. Когда я перебираю в памяти различные ее эпохи, мне невольно хочется сравнить ее с немецким словом «Schnur», обозначающим, как известно, во-первых – шнурок, во-вторых – эпоху. Недоставало только, чтобы оно обозначало еще: в-третьих – верблюда, а в-четвертых – швабру.
Право, я похож на люнебургскую свинью. Мышление – моя страсть. Я отлично умею искать трюфели для других, сам не получая от того ни малейшего удовольствия. Я подымаю носом вопросы и проблемы, но все, что я могу сделать с ними, – это перебросить их через голову.
Люнебург – немецкий город, недалеко от Гамбурга. В этом городе поставлен памятник свинье как особо почитаемому животному – вероятно, поэтому мыслитель использует этот яркий образ.
Как, однако, скука ужасно скучна! Более верного или сильного определения я не знаю: равное выражается лишь равным. Если бы нашлось выражение более сильное, оно нарушило бы эту всеподавляющую косность. Я лежу пластом, ничего не делаю. Куда ни погляжу – везде пустота: живу в пустоте, дышу пустотой. И даже боли не ощущаю. Прометею хоть коршун печень клевал, на Локи хоть яд беспрерывно капал – все же было хоть какое-нибудь разнообразие, хоть и однообразное. Для меня же и страдание потеряло свою сладость. Посулите мне все блага или все муки земные – я не повернусь даже на другой бок ради получения одних или во избежание других. Я медленно умираю. Что может развлечь меня? Вот если бы я увидел верность, восторжествовавшую над всеми испытаниями, увлечение, все преодолевшее, веру, двигающую горы, если б я видел торжество мысли, примиряющее конечное с бесконечным… Но ядовитое сомнение разрушает все. Моя душа подобна Мертвому морю, через которое не перелететь ни одной птице, – достигнув середины, она бессильно падает в объятия смерти.
Кьеркегор объясняет смысл скуки через математическое понятие равенства. Если два множества содержат одинаковые значения переменных, то они взаимозаменяемы и равны.
Прометей – известный герой древнегреческой мифологии, который принес людям огонь, за что был прикован к скале и погиб в муках.
Локи – один из богов скандинавской мифологии, которого наказали боги, приковав в пещере и заставив мучиться от яда змеи.
Через образ Мертвого моря мыслитель передает чувство тотальной безысходности и обреченности жизни.
Сопротивляться бесполезно. Нога моя скользит. Жизнь моя все-таки остается жизнью поэта. Можно ли представить себе более злосчастное положение? Я отмечен, судьба смеется надо мной, показывая, как все мои попытки к сопротивлению превращаются в поэтические моменты. Я могу описать надежду с такой жизненной правдой, что всякий, «надеющийся и верующий» в жизнь, узнает себя в моем описании, а оно все-таки ложь: я создал его лишь по воспоминаниям.
Здесь мыслитель встает на позицию фаталиста, считая, что быть поэтом, для которого характерно отчаяние перед судьбой, есть удел. Отчаяние предназначено поэту самой судьбой.
Несоразмерность в построении моего тела состоит в том, что у меня, как у новоголландского зайца, слишком короткие передние ноги и слишком длинные задние. На месте я вообще сижу спокойно, но, чуть двинусь с места, движение это проявляется громадным прыжком, к ужасу всех, кто связан со мной узами родства или дружбы.
Фигура С. Кьеркегора была сутулой и угловатой, что напоминало новоголландского зайца, похожего на кенгуру с сутулой спиной и тонкими ногами. Кьеркегор стеснялся своей непривлекательной, как он считал, внешности.
Удивительно! С каким страхом цепляется человек за жизнь, одинаково боясь и утратить ее, и удержать за собою. Иногда мне приходит мысль сделать решительный шаг, перед которым все мои прежние эксперименты окажутся детской забавой: хочу пуститься в неведомый путь великих открытий. Кораблю, спускаемому с верфи в море, салютуют выстрелами, так же хотел бы я отсалютовать и себе самому. А между тем… Мужества, что ли, не хватает у меня? Хоть бы кирпич свалился мне на голову и пришиб меня до смерти – все был бы исход!
Зачем я не родился в бедной семье, зачем не умер ребенком? Отец положил бы меня в гробик, взял его под мышку, снес ранним воскресным утром на кладбище и сам закопал бы в могилку, пробормотав несколько слов, ему одному понятных. Лишь счастливой древности могла прийти мысль изображать младенцев в Элизиуме, оплакивающих свою преждевременную смерть.
С. Кьеркегор жил в обеспеченной семье, его отец стал богатым торговцем, однако счастья богатство не принесло. Мыслитель с детства ощущал себя одиноким и несчастным.
В древнегреческой мифологии Элизиум представлял собой загробный мир, в котором находились души героев и праведников после смерти.