Дверь в глубине коридора щелкает, раздаются глухие шаги - Рустам выходит из ванной. Он с кем-то говорит по телефону, отдает короткие приказы, что-то объясняет. Пытаюсь вслушаться, чтобы понять дальнейшие намерения мужчины относительно сегодняшней ночи, но так ничего и не понимаю. Спустя минуту он входит в комнату и присаживается на край кровати, с легкой усмешкой разглядывает мое укутанное в одеяло тело. На нем брюки и рубашка. Они слегка помяты, но это только придает ему шарма и какой-то обыденности, простоты, делает его более доступным и реальным для меня.

– В порядке?

– Вроде, - отвечаю хрипло и опускаю взгляд.

Он все еще он. А я все еще я. Несмотря на то, что между нами случилось, этого никогда не изменишь. Но убиваться я не собираюсь больше, потому что просто смысла не вижу. Я сама его удержала, сама попросила остаться, призналась, что хочу, глупо будет после этого закатывать истерику или в чем-либо его обвинять. Теперь я виновна ровно настолько, насколько виновен и сам Рустам. И все же чувствовать стыд и смущение я имею право. Он не чужой мне человек, не парень, в которого я влюбилась и решилась отдаться спустя несколько месяцев ванильного общения. Он - Рустам Багримов. Мой отчим. И мое безумие.

– Мне придется уехать, малыш, - выдыхает мужчина.
– Есть вопросы, которые без меня не решатся.

Я закусываю губу и поджимаю пальцы на ногах, спрятанные под одеялом. Все же уезжает. Будет ли честно, если я попрошу его остаться? Будет ли в этом смысл?

– Я постараюсь побыстрее вернуться, - говорит мужчина до того, как я успеваю задать вопрос.
– Тебе сейчас будет неплохо поспать. Хотя бы пару часов.

– Я не смогу спать, не зная, что с тобой все нормально.

– Со мной все будет хорошо, Ян. Не думай ни о чем.

– Тебе легко говорить...

– Малыш, - он протягивает руку, отводит край одеяла, открыв мой нос и губы, после чего большим пальцем касается губ и немного сминает, - постарайся верить мне.

Конечно, Рустам не собирается спрашивать у меня разрешения. Он все равно сделает так, как считает нужным. Уверена, что даже вскачи я сейчас и затопай ногами, Рустам уедет. Он не из тех, кого возможно привязать к себе веревками.

– У тебя телефон был недоступен. Сейчас все в порядке? В случае чего, я смогу тебе позвонить?

Он кивает и слегка хмурится, затем еще раз проводит пальцем по моим губам и убирает руку.

– В случае чего у тебя есть номер Валерия, если я не отвечу. Снаружи дежурит Георгий. Он тоже может помочь. Сейчас я буду действительно занят, малыш. Так что просто отдыхай.

Наверное не стоит спрашивать, чем именно он будет занят, потому что вряд ли он расскажет, так что я просто молча киваю. По крайней мере телефон у него работает...

– Ян, пообещай, что не станешь придумывать себе всякую ерунду и заниматься самоедством по поводу того, что между нами произошло, - Рустам поднимается с постели, не отрывая от меня взгляда.

Вполне логичный вопрос с его стороны, учитывая то, сколько раз я называла нашу возможную связь ужасной и отвратительной.

– Я ведь сама попросила тебя остаться, - шепчу чуть слышно, пальцем выводя узоры на своем колене под одеялом.
– Какой смысл теперь убегать и убиваться?

– Не совсем то, что я хотел бы услышать, но уже лучше, - его губы трогает теплая улыбка, он наклоняется ко мне, поднимает подбородок пальцами и слегка касается щеки губами.

Пахнет очень вкусно. Вместе с его запахом ко мне тут же возвращается страсть и нежность, которые только начали утихать. Я буквально заставляю себя не обхватить его шею руками и не притянуть мужчину к себе. Все. Хватит. Ему идти надо. Он уже сказал. И я не хочу показаться озабоченной, а именно такой я себя и чувствую. В мою кровь будто какой-то наркотик попал, и теперь меня одолевает жажда. Никогда бы не подумала, что люди ощущают нечто подобное после секса. Может, это просто переизбыток гормонов? Сколько я подавляла в себе чувства? Наверное нет ничего удивительного, что вырвавшись, они вышли из-под контроля.

Когда Рустам уходит, и я остаюсь наедине с собой и со всем случившемся сегодня, небольшой приступ вины меня все же накрывает. Перед мамой. Я гоню прочь мысли о ней. От этого тошно. Раньше я ведь никогда не гнала мысли о ней. Когда любимый человек умирает, тебе сначала кажется, что ты никогда не сможешь забыть его облик, но со временем лицо в твоей голове расплывается, становится не таким четким, и ты пытаешься его удержать, но время беспощадно стирает любимые черты. Вот и я пыталась удержать любые воспоминания о маме, а сейчас мне стыдно думать о ней, зная, что мы с Рустамом сделали. Что я сделала. И я могу вновь заняться самоистязанием, вот только реальность от этого не изменится. В моем новом мире мамы больше нет, но в нем есть Рустам, и я уже поняла, что он мне здесь почему-то очень нужен. Мне приходится делать выбор, и в эту минуту я выбираю его, чтобы жить дальше и не сойти с ума. Мне кажется, я что-то в себе ломаю, потому что я не совсем готова, но ведь со временем я стану готова, так ведь? Я, возможно, даже смогу простить себя однажды. А сейчас я буду просто жить дальше. Вместе с ним. Вот такой вот неправильной жизнью.

Поднимаюсь с кровати и плетусь к столу. Спать совсем не хочется. Рустам сказал, что мне нужно поспать, но сна ни в одном глазу, поэтому я открываю ящик стола и достаю оттуда карандаш и ручку, включаю настольную лампу и сажусь рисовать. Образ его тела - самое свежее воспоминание, а еще тот взгляд - горящий, живой, глубокий. Я делаю первые штрихи на чистом листе и сама не замечаю, как полностью погружаюсь в работу.

****************

– В обед мы будем, - сообщаю Анне Сергеевне по телефону, плечом прижимая гаджет к уху и одновременно с этим пытаясь натянуть на себя джинсы.
– Поедем за собакой. Только Сашке не говорите. Хочу, чтобы это было сюрпризом.