Все это я слушал вполуха. Мой отец мертв! О, какое горе! Никогда, никогда больше я его не увижу! Я горел от гнева на этого Черепоголового. Теперь говорил Маленький Пес, он сказал, что теперь сам поведет военный отряд на Черепоголового и его племя. Я сказал себе:

– Как бы сильно не возражала моя мать, я стану членом этого отряда!

Я нашел мать одну в нашем вигваме, охваченную горем; она вновь и вновь оплакивала моего отца, повторяя его имя. Я сказал ей, что собирается военный отряд, и что я присоединюсь к нему. Она не ответила, продолжая рыдать.

Я вышел, чтобы больше узнать об отряде – когда он выходит, будут ли воины пешими или верхом. Тут в восточной части лагеря снова поднялся шум, и я побежал туда, чтобы узнать, в чем дело. В центре толпы было семеро молодых всадников, которые несколько дней назад уехали от нас, собираясь навестить утсена, находившихся где-то в горах Медвежьей Лапы. И вот те на! У их восточного подножия, у холмов Сладкой Травы, они обнаружили большой лагерь Лжецов (кри), там было около сотни вигвамов, и они убивали наших бизонов, из наших бесчисленных стад.

Большой Озеро немедленно собрал совет, и я присоединился к толпе, собравшейся вокруг вигвама, чтобы слушать, что там происходит. Вожди быстро собрались, чтобы решить этот вопрос. Вторжение в наши земли, охота на наших бизонов – такого Лжецам не дозволялось. Месть Черепоголовому и его племени откладывалась. Лагерный глашатай разнес весть о том, что все, кроме четыре отрядов общества Всех Друзей должны быть готовыми утром выступить в поход против Лжецов под предводительством самого Маленького Пса.

Я вернулся домой и задумался на этой новой проблемой. Я принадлежал к группе Синопакс (Маленьких Лис), из общества Всех Друзей, куда входили молодые воины общества. Получалось, что я не должен идти сейчас в поход на Лжецов; тень моего отца взывала о мести. Я мог прямо сейчас отправиться в поход на Черепоголового, даже если бы мне пришлось в одиночку выйти против этого ужасного врага. Но должен ли я быть один? У меня был близкий друг, Амунис 9 . Да, Амунис охотно пошел бы со мной. Я поторопился к его вигваму, позвал его и прошептал:

– Я иду за Хребет, чтобы попытаться найти и убить этого Черепоголового. Я пойду один, если ты не пойдешь со мной!

– Пойти с тобой? Конечно, пойду. И не нужно говорить шепотом. Никто не помешает мне сделать то, что я хочу, – ответил он.

Это была правда; он был сиротой, его домом был вигвам его дяди. Мы вошли в него, и Амунис сразу сказал этому угрюмому воину:

– Дядя, Медвежонок и я уходим за Хребет. Мы хотим найти и убить этого Черепоголового и посчитать на нем ку.

Дядя посмотрел на Амуниса, посмотрел на меня; его губы дрогнули. Потом он сказал:

– Даже самые прославленные воины никогда не считали большего ку. Идите, юноши, идите, и пусть Солнце защитит вас.

Я вернулся к матери и сказал ей о своем решении; но она была в таком состоянии после своей потери, что, казалось, не слышала меня; она сидела на своей лежанке, плакала и повторяла имя моего отца. Моя бабушка – мать матери – и несколько теток были с ней. Одна из теток крикнула, что я слишком молод и слишком неопытен для такого предприятия. Бабушка с яростным видом повернулась к ней и велела ей закрыть рот. Она сказала, что, пусть я и молод, но правильно делаю, что хочу отомстить за смерть своего отца, и что она сама приготовит мне все, что понадобится в этом долгом походе по горам. Она порылась в наших вещах, нашла для меня подходящую сумку и положила в нее три пары мокасин, шило и нитки из жил, красную краску, мой гребень и маленькое зеркальце, и ломоть пемикана. Я взял запасные кремни для ружья, огниво, отцовскую подзорную трубу и был готов идти.

Тем временем в лагере цари ла большая суета – отряды общества Всех Друзей готовились к походу на Лжецов. Амунис присоединился ко мне, и мы вместе смотрели, как они садятся на своих прекрасных лошадей и выходят, руководимые Маленьким Псом, отряд за отрядом, одетые в великолепные военные наряды, и каждый отряд в свою очередь пел свою военную песню в сопровождении барабанов.

Наконец настала ночь. Я попытался успокоить свою мать, но она, казалось, была не в состоянии понять, что я ухожу, чтобы разделаться с Черепоголовым. Все, что она могла сделать – это крепко меня обнять, продолжая произносить сквозь рыдания имя моего отца. Амунис ждал меня. Я вышел, мы сели на лошадей, на которых рассчитывали проделать первую часть своего пути, покинули лагерь и отправились вниз по долине.

III

От самого нашего лагеря и до нижней части Верхнего Внутреннего Озера мы с Амунисом шли по глубокому следу, оставленному травуа, когда наши люди шли на север вдоль восточного берега нижнего Внутреннего озера. Дул легкий ветер, и мы могли видеть отблески волн в свете Ночного Светила. Когда мы миновали небольшой, поросший соснами остров недалеко от берега, то увидели, что к нему плывет большое животное – мы решили, что это большой бизон. Плывущий спугнул двух ныряющих птиц (гагар), и те издали громкий крик, эхом от склонов горы, возвышавшихся на нашем пути – горы Вершина Плоская. Они очень священные, очень сильные, эти птицы. Я помолился им, прося о помощи на нашем опасном пути.