— В том, что я люблю драконов или в том, кого…

Договорить я не успел. Услышал краем уха какой-то раздражающий звук. Прислушался, но ничего не услышал, потому что мои друзья продолжали хохотать.

— Тихо, — сурово сказал я.

Они почти сразу же затихли.

— Чего ты, — удивилась Арина, но я на нее лишь шикнул.

Через минуту этот звук оформился в сирену.

— Сирена, — переспросил Дима. — И ты для этого сказал нам замолчать?

— И что? У нас сирена может звучать по трем причинам: пожар, при смерти и преступление. И мне просто не нравится то, что автобус начинает в такие моменты замедляться и ехать по обочине.

— Так сам бы и сел за руль, — предложил Дима.

— Ты предложил, значит сам и садись.

— Вот еще.

Так мы некоторое время спорили, пока уже Арина на нас не шикнула.

— Сирена приближается.

Я прислушался. И точно. Звук стал слышен намного лучше. Но в этом не было ничего странного. Просто машина ехала в противоположную сторону. Только и всего.

Автобус ехал дальше. И водителю не было дела до чьих-то переживаний. Вон последний перекресток и светофор. Через двадцать метров будет остановка, на которой мы выйдем и попадем в школу.

Автобус остановился на красный. И двинулся, когда загорелся зеленый. Внезапно с правой стороны показалась фура. Ехала она на большой скорости. А позади нее неслись три машины полиции. Я еще не понял, что произошло, а в мозгу уже нарисовалась картина, изображающая нас, нашу скорость движения и эту фуру и ее скорость движения. За доли секунд рассчитав траекторию, я понял, что нас ждет столкновение. И тело само двинулось на защиту друзей. Я успел оттолкнуть за спину себе Арину и потянул Диму.

И тут произошло столкновение. Раздался жуткий скрежет. Стекла лопнули моментально. Осколки тут же полетели в меня и Диму. Автобус накренился под опасным углом и начал валиться на бок. Фура же отправилась в полет. А вот ее прицеп влетел в уже переворачивающийся автобус. Там была арматура. А от столкновения цепи порвались и железки полетели в многострадальный автобус, изрешетив его. Я на секунду потерял сознание.

Очнулся я от адской боли в груди. Опустив взгляд я увидел то, что не должно находиться в человеческом теле. Кусок арматуры прошел мне через правое легкое. Я уже начал захлебываться собственной кровью. И тем не менее, я умудрился посмотреть по сторонам. Диме напрочь снесло голову. Опознал я его только по одежде. А вот Арина умирала также медленно, как я. Арматура попала ей в живот. Весь пол под нами уже был залит кровью.

— Киря, — ее голос дрожал.

На глаза девушки навернулись слезы. Она потянула руку в мою сторону. Я схватил ее остывающую ладонь. Захотелось сказать несколько слов напоследок. Или хотя бы признаться, но вместо этого я лишь выхаркал кровь.

— Я знаю, — тихо сказала девушка.

Глаза у нее начали закрываться. Я попытался ее растормошить. Не дать потерять сознание, но у самого оно начало ускользать, а рука безвольно обмякла. И даже отвернуться не мог от залитого кровью и слезами лица любимого человека. И даже слова сказать не мог. Гребаная арматура. Гребаный грузовик-сан. К чему это было? Влияние друга? Пофиг. Все равно, что будет после смерти. Я этого все равно не вспомню.

Темнота поглотила меня. И не осталось ничего кроме тьмы.

«Так вот какая смерть» подумалось мне.

Я ожидал чего-то иного. Рая. Ада. Или на худой конец, новой жизни. Третий вариант был бы предпочтительней. Не сильно мне нравится людское представление жизни после смерти. Лучше уж жить по новой.

«Что-то в этой тьме я как-то долго компостируюсь» думал я.

Захотелось потянуться. Но чем? Внезапно я до чего-то дотронулся.

«Стоп. Я же мертв. До чего я мог дотронуться?»

Я попробовал потянуться еще раз. Раздался треск. Прямо перед глазами появилась ломанная линия.

«Это еще что такое?»

Попробовал вытянуть руки вперед. Получилось. Только как-то странно я себя ощущал. Будто рук у меня не две, а целых шесть. Но этого просто не может быть.

Раздался еще один треск. От недавно появившейся трещины полукругом пошла новая. Я попытался надавить на этот участок. Он потянулся вперед, но кусок удерживала какая-то пленка. С хлопком вернувшая поломанный кусок на место.

«Так. Главное — не сдаваться.»

Надавил еще раз. Очередной треск. И еще раз надавил. Вновь затрещало. Я надавил сильнее и пленка начала лопаться. Поднажав еще немного, пленка не выдержала и с тихим хлопком, я вывалился на свет божий.

Обессилев, я тут же упал на пол. Хотя нет, это была земля. Слишком шершавая она была для пола. Глаза сами собой закрылись от режущего света. А попытка открыть их приводила лишь к еще большей боли.

«Делай или не делай вовсе» как говорил учитель Йода.