Уйдя в короткий штопор, я раскрыл крылья только у самой земли, чтобы замедлить падение. Я уже видел победные рожи магов, когда оказался прямо рядом с тараном, уничтожая всю живую силу в радиусе атаки лап, хвоста, крыльев и зубов. Никто не успел среагировать. Смерть была моментальной для многих из несчастных. Но каждый из них успел почувствовать страх перед тем как его жизнь оборвалась. Под конец я нанес удар передними лапами по тарану, разрушая его.

«Вот теперь-то вы отступите» подумал я, взлетая на небывалую высоту, оставив за собой лишь мясо, кровь и разрушение.

Погода была на удивление солнечной, что мне могло помочь. Я набирал высоту, улетая к солнцу. Люди не могли смотреть на него, а у меня, из-за строения глаза, проблем с этим не возникало. Для меня правда наступали сумерки, но силуэты я видел очень четко.

Всадники на вивернах продолжали меня преследовать, не смотря на плохую видимость. Для них я был не более, чем кучей ингредиентов. Мой вид делал их сумасшедшими, потому они и продолжали меня преследовать.

Резко развернувшись, я нашел взглядом преследователей и направился к ним. Они оказали не глупыми. Начали рассредоточиваться, когда увидели, что я улетаю к светилу. Только их это все равно не спасло. Я не планировал атаковать их в рукопашную.

Атмосфера была разряженной, потому легко могла пропускать молнию. И я просто направил в сторону всадников атаку «абсолютной властью». Большинство из преследователей оказались сбиты и падали камнем вниз. Однако среди них было несколько стойких, которых молния не взяла.

Однако вид у людей был уставший. Мана же не бесконечная. Это я, пока добирался бежал по земле, успел призвать костер. Да и виверны чувствовали себя не лучше людей. То ли чары начали спадать, то ли хватка магов ослабла, но виверны начали испытывать беспокойство и страх. Их источником был я.

Напугать их вконец было лучшей идеей. Зарычав подобно тирексу, я скинул остаточные чары с животных. И те, поддавшись своей природе, дали деру. Мне оставалось только почивать на лаврах.

Довольный собой я стал снижаться. Злоба совершенно вылетела у меня из головы. Я лишь думал о том, что может произойти дальше. Не хотелось мне бросать такого хорошего учителя. Но если она захочет остаться, то пусть.

Мои думы прервал внезапный взрыв. Я встрепенулся и посмотрел на его источник. В одном месте возле стены образовался большой кратер. А куска стены как небывало. В образовавшийся пролом ринулись люди.

Осознав произошедшее, я изменил внешность с драконьей на драконоидную. Мне просто необходимо было сразиться так с людьми, потому что только так, как я думал, можно заставить демонов думать обо мне не как об ингредиентах.

Ринувшись к пролому, я ушел в штопор. Земля приближалась с огромной скоростью. Я даже начал испытывать некоторую долю беспокойства, когда до земли было метров сто, а я их преодолевал секунды за полторы. Но раскрыв крылья на высоте стен, я совершил супергеройское приземление. Крылья тут же убрал за спину и выпрямился во весь рост.

— Ры ре прйгрёшь, — зарычал я.

Я понимал, что они меня вряд ли поняли, но я просто хотел это сказать. Потому что я собирался сделать то, что и сказал — не дам им пройти.

Тут и начался форменный ад. На меня, подобно тирранидам, летели люди разных мастей. Они не беспокоились о своих жизнях. Им было плевать на смерти товарищей. Они сейчас даже страха не испытывали, кидаясь мне на когти. Эмоций в их глазах не было. Только стойкая решимость пробраться за стены и начать убивать жителей города.

Я крошил людей направо и налево. Магию сейчас не использовал, потому что облик пожирал мою ману, а если начну колдовать, то вновь стану драконом.

Руки уже были по локоть в крови. Между пальцами застревали некоторые внутренности убиенных. Кровь заливала мне глаза, но я продолжал убивать прибывающих людей. Они стали подобны лавине, готовой смести город. Я же для них стал преградой, которую преодолеть просто невозможно.

Внезапно людей не стало. Больше никто не бежал ко мне на когти в молчаливом согласии расстаться с жизнью. Больше не было жизней, которые требовалось оборвать. На поле боя опустилась тишина. И только мое учащенное дыхание было слышно.