— Что случилось? — спросил Чжан Фэй.

— Ду-ю вынуждает чиновников оклеветать Лю Бэя, и мы пришли за него вступиться, — отвечали старики. — Да вот стражники не только не впускают нас, но еще и бьют.

Глаза Чжан Фэя загорелись гневом. Он спрыгнул с коня и бросился к воротам. Стража пыталась его задержать, но он растолкал всех и ворвался в зал. Ду-ю восседал на возвышении, а связанные чиновники валялись на полу.

— Разбойник! Притеснитель народа! — закричал Чжан Фэй. — Ты узнаёшь меня?

Не успел ду-ю открыть рта, как Чжан Фэй схватил его за волосы, вышвырнул из зала и тут же перед домом привязал к коновязи. Затем Чжан Фэй сломал ивовый прут и принялся хлестать ду-ю пониже спины. Хлестал он его до тех пор, пока прут не разлетелся на мелкие куски.

Встревоженный поднявшимся шумом, Лю Бэй вышел узнать, что случилось. Увидев Чжан Фэя, расправляющегося с ду-ю, он испуганно спросил, в чем дело.

— Что же это будет, если не убивать таких вот злодеев, издевающихся над народом! — воскликнул Чжан Фэй.

— Уважаемый Лю Бэй, спасите мне жизнь! — жалобно взмолился ду-ю.

Лю Бэй был человеком по природе мягким и приказал Чжан Фэю остановиться. Тут как раз подошел и Гуань Юй и обратился к Лю Бэю с такими словами:

— Брат мой, за многие свои подвиги вы получили лишь должность уездного начальника, а теперь еще вас смеет оскорблять какой-то негодяй ду-ю. Думается мне, что не место фениксу вить гнездо в зарослях терновника! Убейте лучше этого ду-ю, оставьте должность и возвращайтесь в родную деревню. Там мы придумаем что-либо достойное вас.

Лю Бэй повесил на шею ду-ю свой пояс с печатью и пригрозил:

— Помни, если я услышу, что ты притесняешь народ, я сам тебя убью. На этот раз я прощаю тебя. Вот возьми мой пояс с печатью — я ухожу отсюда.

Ду-ю уехал и пожаловался правителю округа Динчжоу. Тот послал донесение в уголовный приказ, и оттуда отправили людей на розыски Лю Бэя и его братьев. Но те были уже в Дайчжоу, у Лю Хуэя, который знал, что Лю Бэй родственник императорской семьи, и укрыл его у себя, ни о чем не спрашивая.

Полностью захватив власть в свои руки, десять придворных евнухов не хотели больше никого признавать. Любого, кто осмеливался им противиться, они казнили. Требуя денег с каждого военачальника, принимавшего участие в битвах с Желтыми, они лишали должностей всех, кто уклонялся от этой дани. Хуанфу Сун и Чжу Цзунь отказались делать подношения евнухам, и тогда евнух Чжао Чжун составил на них донос, по которому их отстранили от службы. Император назначил Чжао Чжуна начальником конницы и колесниц, а Чжан Жану и другим евнухам пожаловал титулы хоу. Самовластие евнухов росло, народ роптал.

В это время в Чанша поднял восстание некий Цюй Син; в Юйяне восстали Чжан Цзюй и Чжан Чунь. Цюй Син провозгласил себя Сыном неба, а Чжан Чунь — полководцем.

На имя императора, как снег, сыпались жалобы. Но евнухи их припрятывали. Однажды, когда император пировал с евнухами в саду, перед ним предстал сильно опечаленный тай-фу Лю Тао.

— Поднебесная в опасности, — с горечью промолвил он, — а вы, государь, с утра до вечера пируете с дворцовыми евнухами.

— В стране царит спокойствие, где ты видишь опасность? — спросил император.

— Повсюду поднимаются восстания, мятежники захватывают города и уезды, — отвечал Лю Тао. — И все эти бедствия происходят из-за ваших придворных евнухов. Все честные люди оставили службу при дворе. Нас ждет несчастье!

Евнухи, обнажив головы, упали перед императором на колени и взмолились:

— Если мы вам неугодны, государь, то и жить нам незачем. Мы молим о пощаде, отпустите нас по домам, и мы своим имуществом оплатим военные расходы.

Тут евнухи залились слезами.

— У тебя ведь тоже есть слуги, почему же ты ненавидишь моих? — закричал император на Лю Тао и велел страже схватить и обезглавить его.

— Смерть меня не страшит! — воскликнул Лю Тао. — Я скорблю о судьбе Ханьской династии, четыреста лет правившей Поднебесной.

Стража вывела Лю Тао, чтобы исполнить повеление, но по пути один из сановников остановил их:

— Не трогайте его! Подождите, пока я поговорю с Сыном неба.

Это был сы-ту Чжэнь Дань. Он вошел во дворец и обратился к императору с просьбой объяснить, за какое преступление собираются казнить Лю Тао.

— Он поносил наших верных слуг и оскорбил нас лично, — заявил император.