Грейси опять закивала.

– Какие-то люди ее захватили, – шепотом произнесла она. – Люди в черных масках.

Ханна почувствовала себя так, будто по затылку у нее сползает пчела. Эбигейл похитили!

– Пожалуйста, расскажи нам, как это случилось, – попросила агент Манкузо.

– Мы были на детской площадке, – прошептала девочка тонким, еле слышным голоском. – И уже собирались идти домой, когда появился какой-то человек. Человек… в черной маске. Мы побежали, а он за нами погнался. Потом к нему присоединился еще один. Тоже в маске. Они схватили Эбби. А я убежала.

Она умолкла.

– А что произошло дальше? – Агент подалась вперед; ее поза указывала на то, что вот-вот последуют еще несколько вопросов. Ханна позволила ей вести беседу.

– Я не помню.

– Их точно было двое?

– Да.

– Можешь их описать?

Грейси помотала головой.

– А что на них было надето, помимо масок?

– Вроде что-то темное… Правда не помню.

– Ты видела, куда они потащили Эбби?

– Вроде там был фургон… Но я не видела, как они ее схватили, я убегала… Не знаю.

– Какого рода маски?

– Лыжные.

– Можешь описать тот фургон?

Грейси опять помотала головой.

– Он был белый? Синий? Красный?

– Пожалуйста, она больше ничего не знает! – взмолилась Карен Дарем. – Она всего лишь маленькая девочка.

Как и Эбигейл. И ту кто-то похитил. Ханна повернулась к Карен.

– Простите, миссис Дарем, но даже самая мельчайшая деталь может помочь нам найти Эбигейл. Мы вынуждены задавать эти вопросы, причем именно сейчас.

– Но…

– Что вы там с ней делали, Грейси? – спросила Ханна, не обращая внимания на почти обезумевшую Карен. – Что вы делали в парке?

Широко раскрыв глаза, с трясущейся нижней губой, Грейси посмотрела на свою мать.

– Тебе не грозят никакие неприятности, Грейси, – мягко произнесла Ханна. – Но нам нужен твой правдивый ответ. Это поможет найти твою подругу.

– Мы собирались встретиться с Ноэлем. – Грейси упорно смотрела в одеяло, голос ее звучал совсем робко. – Бойфрендом Эбби.

– А какая фамилия у этого Ноэля? – спросила агент Манкузо.

– Я не знаю.

– Где его можно найти?

– Не знаю… Понятия не имею, где он живет.

– И давно они с Эбби вместе?

– Две… три недели, наверное, – ответила Грейси. Ее вроде уже охватывала дремота. – Трудно сказать. В смысле… Это не то чтобы они по-настоящему встречались или еще чего.

– А как они познакомились? – спросила Ханна.

– Они общались в интернете, – ответила Грейси, опуская голову на белую подушку. – Довольно давно уже.

– Ты знаешь, как он выглядит?

– Да. Эбби показывала мне фотку, которую он прислал.

– Фотку? А до этого она с ним не встречалась?

Девочка ничего не ответила. Ее глаза были закрыты, и она глубоко дышала.

– Грейси, – произнесла Ханна, тряся ее за руку. – Грейси!

Та лишь жалобно заскулила.

– Оставьте ее в покое, – проворчала Карен, безропотная покорность которой напрочь испарилась.

– Грейси! – громко сказала Ханна. – Это очень важно! Она когда-нибудь встречалась с этим Ноэлем в реальной жизни?

– Нет, – выдохнула Грейси со все еще закрытыми глазами. – Сегодня они собирались встретиться первый раз.

– А он появился?

Девочка никак не отреагировала, но Ханна уже знала ответ. И поняла, что агент Манкузо тоже его знает.

Эбигейл поеживалась от холода. Она невольно обмочилась, когда грубые руки заталкивали ее в фургон; моча пропитала ее леггинсы. А теперь мокрая ткань леденяще холодила кожу, и ноги чесались там, где леггинсы прилипли к ней. Эбби попробовала потереть ноги друг о друга, но стало только хуже, и она в отчаянии заскулила. Ей очень хотелось, чтобы можно было снять эти чертовы шмотки хотя бы на секундочку, но она не могла. Руки были связаны у нее за спиной.

Эбигейл ничего не видела – ее окружала полнейшая тьма. Когда они бросили ее сюда, она успела заметить, что это какая-то серая комната со стулом и маленьким матрасом, на который они ее свалили. А потом закрыли дверь, и она провалилась во тьму. Иногда ей казалось, что видны очертания стула, но она не была уверена, что это не обман зрения. В какой-то момент показалось, будто вокруг нее столпились десятки темных фигур, придвигающихся все ближе и ближе. Эбби хрипло взвизгнула в тряпку, которую затолкали ей в рот, а потом осознала, что все это ей просто почудилось. Никого с ней не было. Она была одна.