Шрифт:
– Чего сопите? Выводы будут какие-то?
– Мы Ваш месседж поняли, Бессо Давидович, - сухо улыбается Янг.
– За себя говори...
– фыркаю я тихо.
Нехрен за меня "мыкать". Я сам за себя скажу.
– Сорри, - улыбка становится ядовитой.
– Поняла только вменяемая сторона конфликта.
– Э...
– поворачиваюсь к нему с вызовом.
– Май, иди. Рома - останься.
Янг смывается из зала.
– Шмелёв...
– с досадой вздыхает Бессо.
– Направь себя в нужное русло. Тебе ж не пятнадцать. Чего ты на новенького взъелся?
– Борзый...
– А ты не борзый? Может, Яшин не борзый? Или Тарханов не борзый? У нас все борзые. И он теперь наш, усвоил?
– Усвоил.
– Завязывай! Я же вижу, что провоцируешь ты. Что с тобой вообще происходит, Ром?
Сдуваясь, присаживаюсь на лавочку.
– Да так...
Что-то у меня везде не очень.
Бессо поднимает мою кисть, замечая что они подрагивают.
– Мышцы крутит и тремор постоянный. Даже тренировка напряга не снимает. Едва эмоции контролирую.
– Это тебя на бустерах тестостерона прёт. Курс через пару недель заканчивается. Потерпишь? Или отменим? Или, давай, дозу снизим. К Алёне Максимовне зайди, скажи.
– Нет уж, я допью.
И так лажаю. Уже год выше третьего места не выходил.
Нас вытягивают всеми разрешенными способами на пик формы к зимним соревнованиям. Эти бустеры разрешены. И я хочу свой пик!
– Летаешь где-то во время тренировок...
– Да просто хреново везде у меня.
– Бросаешь это "везде" и занимаешься только тренировками. Иначе, ты свою планку не перепрыгнешь. А сейчас ещё и семестр у вас начнется. Не завали...
– хлопает по плечу.
Май переехал пару месяцев назад из Англии. Заискрил поначалу со всеми. Потому что нехер наших девочек глазами жрать!
На стоянке ждут Тарханов и Яшин.
Издали слышу разговор парней.
– Ну, сказать же ему надо...
– мнется Яшин.
– А если отец там или дядька, а мы накрутим?
– морщится Тарханов.
– Стрёмно как-то...
– Слал бы он ее нахуй!
– Это он сам, Яш, разберётся, слать или...
На душе становится тошно.
– "Он" - это я?
– подхожу в темноте ближе.
– Ага...
– вздыхают пацаны.
Бессо Давидович уезжает, махнув нам через лобовое рукой.
Как только его машина скрывается за поворотом, я достаю пачку сигарет.
– Шмель, ты чо, опять?
– закатывает глаза Тарханов.
– Только же детоксом тебя изнасиловали!
Кручу в пальцах сигарету.
Яшин забирает сигарету. Подносит к носу, закрывая глаза, нюхает табак.
– Мля, до сих пор тянет.
Возвращает мне. Яська его придушит, если спалит, что он курил. А она в него свой язык обязательно засунет и по-любому спалит.
И между ее языком и сигаретой, Яшин, конечно же, делает правильный выбор. И я бы такой сделал. Но у меня выбора не стоит. Моя фея тоже курит, ей по борту вообще мои достижения, форма, соревнования... ее только спорт-премии интересуют и мой член!
Ну не безвозмездная она! Женская красота дело не дешёвое. Пользуешься - вкладывай... Логично, конечно.
И кажется мне, речь сейчас пойдет о ней - Жанне.
– Чо там, Яш, говори...
– Сегодня в универ ездил, видел, как твоя в тачку села к папику какому-то. Дорогую тачку...
– Чего?
– обтекаю я, опуская прикуреную сигарету.
Отмерев, морщусь, с отвращением, пиная по колесу тачки.
– Ты сфотал?
– Ты не веришь мне что ли?
– ошарашенно дёргает бровями Яшин.
– Я теперь пруфы должен предоставлять?
– Не гони, братишка!
– хмурюсь я.
– Мне номер этой тачки нужен.
– Так, - поднимает руки Марат.
– Вы тему эту раньше времени не разгоняйте. Может, это кто из родственников.
– Ага...
– цинично хмыкаю я.
– Папочка...
– Спроси ее в лоб, - предлагает Мар.
– Это же не твоя Аленка - в лоб. Мне кажется, даже если я ее своими глазами с ним увижу, она начнет отмазываться.
Только я слушать не стану, поубиваю нахер - и папика ее, и сучку эту!...
Щелкаю зажигалкой, прикуривая потухшую сигарету, глубоко затягиваюсь дымом. Пальцы дрожат...
– Тогда шли ее нахуй, раз есть сомнения!
– брезгливо рычит Яшин.
– Не получается...
– бешусь на себя.
– Красивая она... сука, хочу ее. Реально за яйца держит!