– Почти ничего, не было времени. Но старый лорд Глен – я правильно его величаю? – оказался владельцем трех Ребёрнов, Констебля и Тёрнера. Так что вам есть над чем подумать.

– Он хочет их продать?

– Похоже, что да. Говорит, что при сегодняшних ценах на виски он не может позволить себе и дальше держать их на стене. Приедет Маркус – все узнаем. А как ты, чем сегодня занимался?

– Особенно ничем. Пришел американец по имени Лоуэлл Чики и выписал чек за полотно Бена Литтона…

– Это хорошо…

– И… – Роберт наблюдал за лицом сестры, – вернулась домой Эмма Литтон.

Хелен перестала резать грибы. Она мгновенно вскинула глаза, руки ее замерли.

– Эмма? Ты имеешь в виду дочь Бена?

– Сегодня прилетела из Парижа. Зашла в галерею, чтобы взять немного денег. На билет до Порткерриса.

– А Маркус знал, что она возвращается?

– Думаю, нет. Думаю, она никому, кроме отца, не написала.

– Ну а Бен, конечно, и словом не обмолвился! – Хелен возмущенно тряхнула головой. – Иногда его хочется просто высечь.

Роберт смотрел на нее с некоторым любопытством.

– И что бы ты сделала, если бы знала, что она приезжает?

– Ну, прежде всего встретила бы ее в аэропорту. Потом накормила бы. Да все, что угодно.

– Если тебя это утешит – накормил ее я.

– Вот это хорошо. – Хелен снова взялась за грибы. – Как она теперь выглядит?

– Привлекательна. Хотя несколько необычна.

– Необычна… – сухо повторила Хелен. – Сказать о ней «необычна» – это значит не сказать ничего нового для меня.

Роберт ухватил ломтик сырого гриба и съел его. Отведал.

– А кто была ее мать, ты знаешь?

– Конечно знаю. – Хелен отодвинула грибы от него подальше, пошла к плите, где стояло на маленьком огне масло, и ловко сбросила в него грибы. Раздалось легкое шипение, и по столовой поплыл восхитительный аромат. Она стояла, помешивая грибы деревянной лопаткой, а Роберт смотрел на ее твердо очерченный профиль.

– Кто она?

– О, маленькая студентка, художница, вдвое моложе Бена. Очень хорошенькая.

– Он на ней женился?

– Да, он на ней женился. Мне кажется, он по-своему любил ее. Но она была еще совсем ребенок.

– Она оставила его?

– Нет. Она умерла при родах. Родив Эмму.

– И потом, спустя какое-то время, он женился на некой Эстер.

Хелен бросила на него подозрительный взгляд:

– Откуда ты знаешь?

– Эмма рассказала сегодня за ланчем.

– Вот как. Я не рассказывала никому. Да, на Эстер Феррис. Несколько лет тому назад.

– У нее был мальчик. Сын. Кристофер.

– Только не говори, что он снова появился на сцене!

– Почему это тебя так пугает?

– Ты бы тоже испугался, если бы промучился те полтора года, что Бен Литтон был женат на Эстер…

– Ну тогда расскажи.

– Это был кошмар. И для Маркуса, и для Бена… думаю, и для Эстер тоже, и, конечно же, для меня. Если Маркуса не призывали быть судьей в каких-то пренеприятных семейных скандалах, его забрасывали дурацкими мелкими счетами, которые, по словам Эстер, Бен отказывался оплачивать. И ты знаешь его фобию насчет телефона, а Эстер поставила в дом телефон, и Бен выдрал его с корнем. Потом Бен впал в депрессию, совсем не мог работать и все время проводил в местном кабачке, и Эстер потребовала Маркуса, сказала, что он должен приехать и что он единственный, кто может что-то сделать с Беном, и тому подобное. Маркус старел прямо у меня на глазах. Можешь себе представить?

– Да… Но при чем тут мальчик?

– Мальчик был самым большим яблоком раздора. Бен терпеть его не мог.

– Эмма сказала, он ревновал.

– Она так сказала? Хоть и была совсем малышкой, а очень все чувствовала. Может, и правда в какой-то степени ревновал, но Кристофер был сущим дьяволенком. С виду просто ангелочек, но мать вконец его испортила. – Хелен сняла кастрюлю с горелки и вернулась к стойке. – И что Эмма говорила про Кристофера?

– Только про то, что они встретились в Париже.

– Что он там делает?

– Не знаю. Возможно, проводит отпуск. Он актер. Ты знала?

– Нет, не знала, но охотно этому поверю. Как тебе показалось, она в него влюблена?

– Пожалуй, что да. Только вот думает, что к ее отцу он никогда не поедет.

– Да уж, на этот счет ей лучше не питать никаких иллюзий.

– Я это понял. Но едва начал что-то говорить, как чуть было не лишился головы.

– И лишился бы. Они преданы друг другу, как два воришки из одной шайки. – Хелен похлопала брата по руке. – Не вмешивайся, Роберт. Я не вынесу напряжения.