Послышался неприятный скрежет, какой бывает при трении камня о камень, и тут же от стены, разделяющей обе камеры, где-то на уровне глаз отвалился кусок цемента и упал на пол. Колин подошел к стене и, нагнувшись, заглянул в пролом.

— Привет.

Колин нисколько не обрадовался, обнаружив, что от щели отпрянул ярко-голубой глаз. Этот единственный глаз с восторгом смотрел на них.

— Ты вор или пьяница? — спросил Колин. Голубой Глаз пришел в восторг. Кожа в уголке его сморщилась, явно показывая, что его владелец просто расплылся в улыбке.

— К сожалению, вор. А пьяница сейчас совсем трезвый и поэтому не очень расположен разговаривать. А мне до чертиков надоело молчать.

— Может, вам стоит начать подкоп под стену? — сухо предложил Колин.

— Уже пробовали, но не смогли сдвинуть ни одного камня. Хороший способ убить время.

— Вы уже давно подслушиваете?

— Да все утро, — нисколько не смущаясь, ответил Голубой Глаз. — Слышал почти все, что говорила леди адвокату. Выглядит не очень убедительно, если вас интересует мое мнение на этот счет.

— Не интересует.

— И все же лучше вам ее отсюда убрать. Как я понял, вы капитан клипера. Мне сдается, вы вполне успеете выкрасть ее до суда. И увезти куда-нибудь в кругосветное путешествие.

— Я об этом подумаю, — сказал Колин, не признаваясь, что уже успел подумать.

— На вашем месте я так бы и сделал. — Голубой Глаз крепче прижался лицом к дыре. — Будьте так добры, отодвиньтесь немного в сторону, — попросил он. — Я хотел бы взглянуть на леди.

— А тебе не кажется…

— Неужели она такая же красивая, как и ее голос?

В этом безымянном голосе Колину вдруг почувствовалась такая молодость и такая тоска! Он оглянулся на Мерседес. На ее губах играла мягкая, немного смущенная улыбка.

— Еще лучше, — оказал Колин.

С той стороны стены послышался прочувственный вздох.

— Я так и думал, — сказал Голубой Глаз.

Колин сделал шаг в сторону. Мерседес нерешительно улыбнулась, глядя в сторону отверстия, и слегка помахала рукой. Колин досчитал до трех и снова загородил ее.

— Вот это да! — только и мог вымолвить Голубой Глаз.

— Это уж точно!

— На вашем месте я бы тоже ее никому не показывал. Колин не стал отвечать на это.

— Что тебе слышно, когда дыра закрыта?

— Кое-что. Вообще-то почти все. Но отдельные места неразборчиво.

— А когда открыто?

— — Будто я стою рядом с вами.

— Интересно.

— И даже может оказаться полезным, — предположил Голубой Глаз.

Колин вынул из кармана носовой платок.

— Буду иметь это в виду. — И начал затыкать платком отверстие. Но остановился, услышав, как Голубой Глаз прочищает глотку.

— И еще скажу кое-что, — пообещал вор.

— Что же это?

— Леди любит вас.

— Она говорила вам?

— Ну, как сказать, — ответил Голубой Глаз и захихикал. — Она повторяет это все время, с тех пор как появилась здесь. И почти всегда громко.

Колин снова оглянулся через плечо. На этот раз Мерседес нарочно отвела глаза.

— Разговаривает сама с собой?

Голубой Глаз просто отплясывал на месте.

— Совершенно точно!

— Спасибо.

Колин заткнул пробоину платком, пресекая последние слова карманника.

— Рад, что смог быть полезным.

Колин оперся о стену плечом и устремил на Мерседес темные пронизывающие глаза.

— Оч-чень интересно!

— Кажется, ты уже это говорил.

— Я говорил это воришке. А теперь говорю тебе. — Он дерзко и несколько самодовольно улыбнулся. — Ты разговариваешь сама с собой? Вот уж не знал.

— Я тоже так считаю. Ты меня совсем не знаешь.

Он выпрямился. Голос его зазвучал грустно, и глаза потухли.

— Я знаю только одно: что ты такая же непредсказуемая, как погода, и такая же сильная и постоянная, как море. Ты держишь свою семью в руках так же крепко, как паруса удерживают ветер, и точно идешь заданным курсом. А когда я держу тебя в своих объятиях, ты качаешь меня, как зыбкая океанская волна качает мой клипер. Мне кажется, что я знаю тебя всю жизнь.

Она стояла, не двигаясь и не говоря ни слова, тронутая его взглядом и его сравнениями со всем, что было ему знакомо и любимо.