Шрифт:
Но Нина не могла простить.
Когда-то мама пыталась приучить ее к молитве. Но пионерка и комсомолка Нина Силакова не хотела присоединяться к тем старушкам в черных платочках, что по воскресеньям брели изо всех окрестных сел к их Знаменской церкви. Мама не сердилась. Посмеиваясь, она говорила, что ей придется молиться, как многостаночнице, вместо всех своих родственников, крещеных, но маловерных. "Помолись, мама, помолись за меня, - думала Нина, глядя, как в зеркале поблескивает крест над зеленым куполом.
– И верь, что Бог накажет всех наших врагов. Он накажет, но это будет нескоро. А я не могу ждать".
Глава 11
Ранним утром Нина приехала на рынок. Она была уверена, что здесь можно купить все. Вопрос цены. А за ценой она не постоит.
Нина долго бродила между рядами, вглядываясь в лица продавцов, грузчиков и охранников. Наверное, через час таких блужданий ее кто-то остановил, прикоснувшись к руке.
– Кого ищешь?
– спросил узкоглазый парень.
– Продавца.
– Какого продавца? Что тебе нужно?
– Пистолет.
Узкоглазый оценивающе оглядел Нину.
– Здесь базар. Оружейный магазин знаешь? Вот туда иди. Там пистолет, там карабин, там такой товар есть. А здесь базар. Здесь помидоры, зелень-мелень, банан. Понимаешь?
– Понимаю. Мне нужен пистолет.
Парень поцокал языком:
– Интересный человек, честное слово. Русский язык понимаешь? Пистолет-шмистолет покупать - это срок покупать. За незаконное ношение знаешь, что бывает?
– Знаю. Нужен пистолет. За любые деньги.
Узкоглазый оглянулся и показал на закрытый ларек у забора:
– Иди туда и стой там. К тебе подойдут.
Нина послушно встала у ларька, и стояла там, не замечая, как проходит время. Взгляды мужчин изредка останавливались на ней, но сегодня ни один из них не позволил себе даже приблизиться. "Совсем страшная стала, наверно", подумала она о себе, как о ком-то постороннем.
Усатый мужичок в телогрейке и замызганном белом фартуке подошел к ларьку, заглянул внутрь через пыльное стекло и, не поворачиваясь к Нине, спросил:
– Деньги при себе?
– Да.
– Товар для себя берешь?
Не задумываясь, Нина ответила:
– Послали меня за товаром.
– Кто?
– Ты еще паспорт у меня спроси, - равнодушно ответила она.
Ее ответ вполне устроил мужичка, и он кивнул в сторону:
– Иди в мясной ряд. Я за тобой.
Пройдя между прилавков, Нина заметила у холодильной камеры уже знакомого ей узкоглазого парня. Тот отодвинул тяжелую дверь, подмигнул Нине и отошел к прилавку.
Нина вошла в темное помещение, и у нее чуть ноги не подкосились от тяжелого запаха крови.
Мужичок в телогрейке зашел следом, и дверь за ними задвинулась.
В темноте вспыхнул фонарик, осветив коровью тушу, лежащую на низком столе.
– Какой тебе ствол нужен?
– Чтобы выстрелил.
Мужичок исчез в темноте, оставив Нину наедине с отрубленной коровьей головой. Прошло еще минут десять, прежде чем он вернулся и показал два пистолета:
– Смотри. Вот тебе "макар", а вот тебе израильский. Какой хочешь?
– Какой надежней.
– Жидовский, конечно, понадежнее… и по целкости тоже лучше. Но он дорогой. А наш, значит, подешевше. Но жидовский не подведет.
Нина долго переводила взгляд с одного пистолета на другой, не решаясь выбрать. Они казались ей абсолютно одинаковыми. Она ткнула пальцем наугад.
– Сколько этот стоит?
– Ну, я ж говорю, израильский подороже. Ты сколько патронов-то возьмешь?
– Одну обойму.
Мужик ловко вогнал в рукоятку пистолета продолговатый пенальчик с блеснувшими желтыми гильзами и протянул пистолет Нине, держа его за ствол.
– Ну, тогда, значит, с одним магазином это будет… Короче, тышшу мне отслюнявь.
Нина достала из сумочки сложенную пополам тонкую пачку долларов и положила деньги в луч фонарика, на отрубленную коровью голову.
Пистолет прекрасно уместился в сумочке, правда, изрядно ее утяжелив. Нина всерьез опасалась, что тонкий ремешок оборвется в самый неподходящий момент, и поэтому все время прижимала сумочку локтем к боку.
Потраченные часы ожидания теперь казались ей не часами, а неделями. Нину просто трясло от нетерпения, и, едва отъехав от рынка, она прямо из машины позвонила в редакцию общественных программ.