Райдер не обратил внимания на возню, затеянную кем-то на крыльце тюремного здания. По невнятному приглушенному разговору нельзя было догадаться, что речь идет о нем. Поэтому, когда дверь со скрипом отворилась, Райдер даже не обернулся.

— Подайте же мне стул, — прикрикнула Флоренс Гарднер на остолбеневшего часового. — Если вы так и не пустите меня к нему в камеру, то можете по крайней мере принести стул сюда, в коридор.

Однако несмотря на грозный тон Флоренс, часовой все еще колебался.

— А вы вполне уверены, что генерал не будет возражать? — промямлил солдат. — Ведь мне дан при…

Флоренс выпрямилась во все пять футов своего роста и вонзила острие трости прямо в сапог часовому.

— Перестаньте болтать о всяких там приказах, — возмутилась она. — Генерал — мой сын, и мы с ним отлично разбираемся во всякого рода приказах!

— Очень хорошо, мэм, — судорожно вздохнув, ответил часовой. Почувствовав, что с его ноги убрали трость, он осмелился улыбнуться дрожащими губами. И проворно понесся за стулом, не дожидаясь, пока ему пригвоздят к полу второй сапог.

Тем временем Флоренс воспользовалась тростью для того, чтобы провести туда-сюда по грохотавшим прутьям камерной решетки и привлечь к себе внимание Райдера.

— Мог бы, между прочим, сказать, что счастлив меня видеть, — сердито сказала она.

Стремительным движением Райдер оказался на ногах. Служивший до сих пор единственным его развлечением доллар он спрятал в карман.

— Вот и стул, Фло, — заметил он, кивнув в сторону появившегося в коридоре часового.

Флоренс опять напустилась на несчастного малого:

— Нечего тут вынюхивать, молодой человек. Если вы сию же минуту не закроете дверь, то я запросто заработаю ангину, а уж тогда мой сын позаботится, чтобы вы не вылезали с гауптвахты до самого окончания службы!

— Так оно и будет, Гарри, — кивнул часовому Райдер.

— Еще бы мне не знать, — ответил тот, поспешив убраться.

Прежде чем за часовым захлопнулась дверь, отделявшая караульное помещение от коридора с камерами для заключенных, Флоренс с Райдером обменялись многозначительными взглядами.

— Генералу известно, что вы здесь? — спросил Райдер.

— А как по-твоему?

— По-моему, он считает, что вы пораньше легли спать.

— Всезнайка! — Старуха наградила Райдера милой улыбкой и уселась на стул, пододвинув его вплотную к решетке. — Тебе нет никакой нужды стоять навытяжку, — добавила она и, не дождавшись должной реакции, раздраженно фыркнула:

— Да сядь же ты! Этак и шею свернуть недолго!

Райдер медленно опустился на край узких нар, пораженный тем, что Флоренс с трудом сдерживает слезы.

— Что вам здесь нужно, Флоренс?

— Я должна была увидеть тебя своими глазами, — ответила она, — хотя для меня это ужасная мука — смотреть на тебя сквозь прутья решетки. Тебя хорошо содержат?

— Неплохо.

Флоренс внимательно посмотрела на его лицо. Даже в тусклом свете единственной лампы она различила ссадины на виске и щеке. Одно веко все еще оставалось распухшим. Флоренс оставалось только гадать об остальных увечьях — судя по тому, что она заметила при беглом осмотре, их было немало.

— Мой сын не мог отдать приказ избивать тебя, — сказала она. — Это не в характере Джошуа.

— Знаю. Ничего страшного. Это не важно.

— Это очень даже важно, и я обязательно скажу… — Тут она умолкла, поняв, что ничего сказать не сможет. Ведь если сторожившие Райдера часовые получат выволочку, хуже станет только заключенному, а самой Флоренс строго-настрого запретят совать нос куда не следует. — Принести тебе что-нибудь в следующий раз? Лекарства? Бинты?

— Вам вообще не нужно приходить сюда снова.

— Не твое дело указывать, что мне нужно, а чего не нужно делать! — парировала Флоренс, фыркнув совсем не так, как положено воспитанной леди.

— Возражение принято. — Он машинально прижал руку к ране на виске. — Значит, я выбираю свинцовую примочку.

— Что они с тобой сделали? — всполошилась Флоренс.

— Ничего страшного. — Райдер опомнился и отдернул руку. — Пара жалких синяков и царапин, вот и все.

Флоренс гневно сжала губы. Внутри у нее все кипело при мысли о том, что Райдера могли пытать едва ли не у нее под носом.