Она сбегала в кухню, нашла большую глубокую чашку и зачерпнула светлую соль, чтобы её надолго хватило на рабочем, кухонном столе. К почти готовому супу Витька, закончивший уборку в коридоре, принёс спрятанный в спальне Алисы дорожный хлеб, немного. И объяснил:

— Грибы можно не экономить, а вот хлеб…

— А то не знаю, — улыбнулась старшая сестра и кивнула: — Витёк, как насчёт после обеда взять с собой мешки из-под одежды и набрать грибов побольше?

— Согласен на все сто! — заявил тот, а потом задумался. Так, задумчивым, но с удовольствием поел горячего супу, ещё и добавку попросил, после чего сам предложил: — Лиска, я вот думаю… Может, грибы подождут? Нас ведь сюда привезли. Из ворот дорога одна. Значит, эта дорога — тупик. Может, пройдём по ней немного? — и, не дожидаясь вопроса, объяснил: — Если наша тупиковая дорога выходит на более… наезженную, может, где-то рядом деревня или город есть?

— Только ты мне посуду поможешь вымыть, — хмыкнула девушка, оглянувшись на плиту, где восседала большая кастрюля, в которой грелась вода для посуды.

— Помогу, — пообещал тот и тут же снова предложил: — А давай в следующий раз в тарелки наливать не будем? Прямо из кастрюли же есть можно!

— Не, Витёк, я брезгливая, — усмехнулась Алиса. — Да и… мало ли как ситуация повернётся? Вдруг у нас кто-то появится? Увидит, как ты прямо из кастрюли ешь — пойдёт про нас слава, что мы тут дикие совсем.

Брат вздохнул, но пререкаться не стал. Только задумчиво сказал:

— А один чайник можно переделать под умывальник. Подвесить его над какой-нибудь посудиной огромной, типа — под тазиком. И умывайся, сколько влезет. Помнишь, у бабушки такой был? Только с носиком…

Прежде чем выйти во двор, Витька убежал к себе в спальню и вернулся не просто одетый в те же штаны и рубашку, что и утром… Алиса подняла брови, но спрашивать не стала. Возможно, это она виновата, напугав брата у ручья, но Витька, как и хотел, снова нацепил свой подростковый учебный меч на бедро. Кроме того, он ещё, наверное, с кухни взял парочку ножей, который заткнул за широкий ремень. На пирата стал похож — посмеялась про себя девушка…

Но чуть позже сообразила, что таких громадных ножей она на кухне не видела. Более того: один из ножей оказался в ножнах, а другой — без. Витька добрался до какой-нибудь оружейной комнаты? Поэтому подметал в коридоре так долго? Зато и называть его теперь хотелось не Витькой, а Виктором… Вышли к дороге-тупику, и Алиса пару минут серьёзно размышляла, стоит ли напоминать брату, что так — с открытым лезвием — нож носить нельзя. Упадёт, неправильно повернётся — ладно хоть, если сам себя только поранит… Но опять-таки промолчала, решив поговорить с ним уже дома.

Сама не стала переодеваться. Пошла в том же, в чём была вчера, разве что корсет сняла (после вчерашней голодовки он уже не жал, так что она про него и забыла) и накинула поверх рубашечной блузы штуку вроде жилета, только очень короткую. И волосы подправила чуть-чуть: утром бегала с распущенными, а перед тем как варить суп, собрала волосы в косу и закрепила на затылке, благо не болел. И, на всякий случай, если кто-то из местных встретится, уже для прогулки сверху накинула тонкий шарф. А вдруг здесь замужние дамы волосы укрывают?

А ещё… Ещё при виде Виктора, «вооружённого до зубов», выходя на дорогу, со двора она прихватила какую-то толстую палку, вроде дубинки, и чуть не расхохоталась, поймав одобрительный взгляд младшего брата.

После первых шагов по заросшей дороге от дома Витька задумчиво сказал:

— А потом сходим по течению ручья. На грибах прожить можно, но ведь надоест. А вдруг ручей впадает в речку? Можно будет рыбы наловить.

— Но у нас нет рыболовных снастей, — напомнила Алиса.

— И чё? Зато я у тебя видел такую штуку прозрачную — можно сачок сделать.

Некоторое время она помалкивала, вспоминая, что за прозрачную штуку видел младший брат. А потом снова закусила губу, чтобы не расхохотаться: кажется, он имел в виду вуаль!

…Сначала она пыталась считать шаги, чтобы узнать, какое расстояние у дороги-тупика, потом, сбившись со счёта, плюнула и начала думать, сколько времени прошло с момента выхода из дома. Показалось, шли где-то полтора часа. Интересно, двенадцать есть? Кажется, уже и в самом деле наступил обед. Или время послеобеденное? Солнце-то пригревало так, что их головы (Алиса потрогала свою, укрытую шарфом) стали горячими.

— Мне кажется, здесь август, — предположила она, раздумывая о том, получится ли во дворе, там, где травы поменьше, устроить что-то вроде солнечных часов, очень примитивных: воткнуть в землю колышек и расчертить вокруг него круг циферблата.

— Почему август?

— А ты посмотри на дорогу — на ней маленькие листочки есть, жёлтые. А деревья всё ещё зелёные. Да и птицы поют тихонько — не так, как в начале лета.

— Может быть…

Витька казался рассеянным, но на деле он так внимательно присматривался к лесу, к высоченным деревьям, среди которых убегала дорога, что иной раз спотыкался, забывая смотреть под ноги. Волей-неволей Алисе пришлось взять его за руку и вести дальше. Шли молча, и девушка только улыбалась, когда и её глаза шарили — только по земле, опять-таки в поисках грибов. Но порой она вскидывала глаза, чтобы убедиться: дорога-тупик пока не вливается в ту, которая должна была вывезти их к… ой, мамочки… к мужу.