На плечах золотились щеточки эполетов, на груди покачивалась веревка аксельбанта, а на поясе – кобура с тяжелым револьвером и ножны с рапирой. Волосы Анна собрала в тугой хвост на затылке, а длинные музыкальные пальчики стянули перчатки с металлическими вставками на костяшках. Я едва узнал ее высочество в новом облачении, и принял изначально за гвардейца.

– Вы готовы, сударь? – Анхальт ехидно ухмыльнулась.

– Всегда готов, – ответил кислой улыбкой и направился к воротам, где собралась немаленькая такая толпа из фрейлин, служанок, солдат в кителях и телохранителей в шляпах и плащах.

– Я думал, мы поедем вдвоем, – с удивлением насчитал добрую дюжину спутников.

– Все верно, – цесаревна ловко запрыгнула в мужское седло. – Вы и я – а это так, прислуга.

Ну да, с чего бы вдруг августейшей особе считать челядь за людей? Меж тем свита, также одетая по «походному», также запрыгнула на лошадей и выстроилась у ворот почетным караулом. Я же повертел головой, но не заметил поблизости ни одного свободного коня и уже успел грешным делом подумать, что придется лезть к кому-нибудь на круп, как вдруг невеста ахнула и прижала пальцы к губам.

– Какая досада – вам не на чем ехать, – произнесла с наигранным раскаянием. – Прошу простить сию оказию, я немедля прикажу вывести вам самого лучшего скакуна. Эй, конюшие! Подать сюда Ангела!

Четверо крепких вампиров распахнули дубовые створки и скрылись в длинном каменном ангаре. Пару минут спустя из темноты послышалось ржание, больше похожее на утробный драконий рык, и квартет силачей выволок наружу здоровенную зверюгу со встопорщенной, как ирокез, смоляной гривой, налитыми кровью глазами и пеной на длинных острых клыках. Я понятия не имел, бывают ли животные-кровососы, но эта рычащая тварь выглядела как порождение Моргота и самого Сатаны.

Ангел брыкался так, что его едва удерживали вампиры – а эти ребята, смею напомнить, на порядки сильнее людей. Окованные сталью копыта крошили брусчатку, как пенопласт, а зубы оставляли на стальных удилах глубокие вмятины. Это не конь – это гребаная квинтэссенция дикой ярости в лошадиной шкуре.

Конец ознакомительного фрагмента.