Сидя перед выключенным телевизором, он молча обедал, обдумывая все услышанное за день. Расправившись с супом, он убрал тарелку, вытер со стола крошки, верный своей многолетней привычке, помыл посуду, чтобы не оставлять грязные тарелки на следующий день, и прошел в кабинет. Неестественная тишина комнат вдруг поразила его. После редакционной сутолоки здесь царил удивительный покой, а тот легкий беспорядок, который неизбежен в доме одинокого мужчины, придавал некий законченный смысл его одиночеству.

Он сел за компьютер. В последние годы он пользовался всеми преимуществами технического прогресса. Два компьютера, два ноутбука, лазерный принтер, факс — все, без чего уже трудно было обходиться в конце двадцатого века. Перед тем как вставить дискетки, он еще раз огляделся вокруг, словно готовясь к некоему испытанию. Поднялся, прошел в другую комнату, включил магнитофон, на котором стояли записи любимых мелодий, и вернулся к столу. Он не отличался особой оригинальностью вкусов, отдавая предпочтение классике — Моцарт, Бах, Брамс, Рахманинов. Beликая музыка помогала ему думать. Он вернулся к столу и поставил первую дискетку.

Предстояло прослушать и переварить довольно большой объем информации.

Обычно журналисты заносили в свои компьютеры все, что касалось темы статьи, все материалы, по которым статья готовилась. Здесь были десятки цитат, сотни имен, тысячи различных и вроде бы разрозненных и не связанных между собой фактов.

Личные записи на компьютере чем-то напоминали записную книжку, в которой может разобраться только ее владелец. Постороннему глазу они казались сумбуром.

Он работал довольно долго, пока с удивлением не обнаружил, что часы показывают без пятнадцати девять. Он прошел на кухню, включил электрический чайник, после чего решил сделать небольшой перерыв и посмотреть информационную программу. Обычно он смотрел несколько информационных передач на русском языке и ночные новости Си-эн-эн на английском. Иногда позволял себе смотреть Би-би-си, эта станция давала в большом объеме европейские и мировые новости.

Американцы были зациклены на своих собственных новостях. Даже крупные международные новости они подавали как гарнир к событиям в самих Штатах.

Американцы, очевидно, искренне считали, что весь мир должны волновать в первую очередь только их проблемы. Хромала у них и оперативность и глубина анализа, не было оригинальной интерпретации случившегося, дискуссионного подхода к фактам и событиям.

В десять вечера он вернулся за свой рабочий стол. Количество информации росло, и многие интересные версии приходилось отбрасывать. Он был похож на золотоискателя, промывающего тонны золотоносного песка. Некоторые записи были настолько интересны, что он снова и снова возвращался к ним, проверял факты, обдумывал их.

Когда к шести часам утра он закончил работу, за окнами было уже светло. Он закинул руки за голову, затем поднял их вверх. Встал, чтобы пройтись по комнате. Кое-какие соображения у него уже появились. Наступало утро нового дня.

Римма не переставая звонила, пытаясь выяснить, куда мог деться Вадим. Но его мобильный телефон по-прежнему не отвечал, а на все ее расспросы по другим адресам отвечали, что его на месте нет. Отчаявшись, она вышла на кухню, чтобы выпить воды, когда вдруг раздался телефонный звонок. Римма бросилась к телефону, все еще надеясь на спасительную весточку от Вадима Кокшенова. И услышала взволнованный голос Светы.

— Они уже здесь, Римма. Ищут тебя повсюду. Главный ругается, просит, чтобы ты написала объяснительную.

— Ты ему сказала, где я нахожусь? — спросила Римма, поправляя очки.

— Нет, конечно! — Света явно волновалась, нервничала. — Он распорядился отстранить тебя от работы в парламенте за твое поведение, — сообщила она. — Теперь уже говорят, что ты приставала к этому мужику. В общем, все валят на тебя.

— Ничего, разберемся, — рассудительно ответила Римма.

Квартира Светы казалась ей самым надежным убежищем. Попав сюда, она поверила в то, что все кончится благополучно. Поэтому и предложила подруге зайти к Ник-Нику и объяснить все случившееся.

— Обязательно. Он хочет объяснения от тебя лично. Но я постараюсь все объяснить.

Потом Свету позвали, и она посоветовала ей быстрее найти Вадима и перезвонить ей, как только появится пленка.

— Конечно, — согласилась Римма и положила трубку.

Она недоумевала, куда мог деться Вадим. Его мобильный телефон по-прежнему молчал. Не был отключен, а именно молчал, словно звонки не доходили до абонента. Римма разочарованно опустила трубку, и тут раздался еще один звонок.

Это снова была Света.

— Это я, Света. Они знают, где ты находишься. Уходи немедленно. Ключи оставь соседям. Уходи быстрее.

— Откуда они узнали? — крикнула в ответ Римма, не скрывая своего огорчения. Видимо, в ее голосе прозвучал и упрек.

— Я не виновата, — быстро сообщила Света. — Он подошел ко мне и прочел телефон, по которому я говорила. Нажал на «повтор» и прочел на экране номер телефона. Уходи немедленно. Ты меня слышишь, Римма?

— Все поняла. Я тебе позвоню, спасибо. — Она бросила трубку и огляделась по сторонам. Дверь, конечно, крепкая, но если за нее возьмутся дюжие дяди, могут вышибить. У бабушки дверь была куда лучше. Отец перед отъездом заказал настоящую сейфовую дверь, которую почти невозможно выломать. Кроме того, Рыженковы жили на втором этаже, и сюда мог влезть при желании почти любой, даже не особенно подготовленный человек. Второй этаж был расположен не очень высоко.