Бабблс взвизгнул и на разъезжающихся лапах проехал по скользкому полу, смахнув хвостом с полки кремы для лица, на которые мне пришлось бы копить месяцами. Дзынь! Запах из четырёх-пяти разбившихся флаконов разных духов, наверное, можно считать химическим оружием. Продавщицы ошарашенно уставились на нас.

Рокет пустился наутёк, пёс, вырвав поводок из рук проводника, – за ним. На повороте Бабблса занесло, он задел пирамиду сладостей в золотистых обёртках, и швейцарский шоколад по цене десять долларов за плитку рассыпался по полу.

Рокет промчался дальше, в отдел сумок. Ищейка продиралась сквозь залежи товаров «Эрмес» [1] и «Булгари» [2] – кожаные изделия полетели во все стороны. Поводок запутался в стойке с сумками, и она свалилась под ноги сотруднику аэропорта, тщетно пытающемуся поймать собаку.

– Воняет как водорослевая слизь! – простонала Шари.

Джаспер посмотрел на некую зелёную субстанцию у себя под ногами, на которой он поскользнулся:

– В косметическом отделе продаётся.

Я впал в отчаяние. Есть ли у Рокета шанс улизнуть? Один к пятистам. Мой друг в смертельной опасности – по моей вине! Что за дурацкая идея тайком взять его с собой!

Бабблс замер. Повернул голову. Принюхался. Сосредоточился. А потом вдруг побежал к одной из сумок, которые свалил на пол – невзрачной коричневой модели, самой дешёвой, – и, лая и виляя хвостом, принялся бешено её царапать.

– Минутку, – сказал его напарник, а продавщицы взвизгнули, когда он достал нож и вспорол подкладку. Там обнаружились полиэтиленовые пакеты с подозрительным содержимым. – Молодчина, Бабблс! – Ретривер завилял хвостом и радостно схватил протянутое лакомство.

Я заметил, что сотрудница, которая перед этим мне нахамила, попыталась под шумок улизнуть. Сорвалась операция по передаче контрабандных товаров? Это просто подарок небес! Минуту спустя Рокет снова сидел у меня в рюкзаке, и мы поспешили к выходу B 08.

– Знаете, что самое отпадное? – мысленно спросил Рокет.

– Нет, что? – пропыхтел Джаспер.

– Что все считают виноватой эту шавку, а не нас!

– Пёс не виноват, – возразил я, начиная успокаиваться. – Он выполнил свою работу, а стоимость разбитых духов и другой ущерб покроет страховка.

Мы все были этому рады, потому что ничего не имеем против золотистых ретриверов.

– Ну наконец-то! – воскликнула мисс Уайт, когда мы минута в минуту явились к выходу. – Что, шопингом занимались?

– Можно и так сказать, – лукаво улыбнулась Шари, и мы заняли очередь на рейс в Сан-Франциско за Блю, Ноем и Ральфом.

В самолёте ещё оставались свободные места. Наш класс расположился в хвосте. Поскольку дельфины сидели не вместе, они наскоро попрощались друг с другом ритуалом хонги. Мы с Джаспером и Шари уселись в крайнем трёхместном ряду.

– Ой, можно мне к окну? – взволнованно спросила Шари, отправив в рот «Джелли Бинс» со вкусом попкорна со сливочным маслом, которыми угостил её Ной. – Мы сейчас увидим Землю сверху?

– Надеюсь – иначе взлёт не удался, – сказал я, благородно уступив ей место у окна, которое, согласно посадочному талону, было моим. Такова любовь.

Джаспер сел у прохода и тут же принялся сооружать из одеяла пещерку – он любит темноту. Как и мой друг-крыса.

– Всё в порядке? – спросил я Рокета, осторожно задвинув рюкзак под сиденье.

– Почти – если бы не урчание в животе, – ответил он.

– Это легко исправить… Только не кроши, ладно? – пробормотал я, достал из кармана куртки пару крекеров и просунул их в приоткрытую молнию в рюкзак.

– Эй, с каких это пор ты такой чистюля? По твоему рюкзаку не скажешь: куча фантиков от жвачки. А это что – трусы?!

– Джонни посоветовал взять с собой в самолёт запасные трусы на случай, если багаж потеряется, – стал оправдываться я. – Но тебе повезло: они не ношеные.

Рокет фыркнул и замолчал. Пока я перебирал на экране фильмы, из моего рюкзака донёсся хруст, а потом тихий храп. Похоже, погоня сильно вымотала моего друга.

Шари о сне и не думала. Самолёт покатился по взлётной полосе, ускорение вдавило нас в кресла, и мы, переглянувшись, засмеялись. Потом самолёт носом вверх пошёл на взлёт и земля стала удаляться.

– О-о-о-о, – выдохнула Шари, когда мы набрали высоту, не в силах оторвать глаз от белоснежных кучевых облаков.

– Круто, – сказал я. – Интересно, сколько в них тонн воды?