На ранчо Мейсона были деревянные полы. Должно быть, они ему нравятся.

— Да, у нас больше плитки, потому что это то, чего хотел Рид. Ты можешь изменить все, что захочешь.

Эта квартира была очень похожа по размерам и обстановке на ее и Рида, только планировка другая.

Рассматривая дорогие столешницы и бытовую технику, я улыбнулась, представив, как Мейсон готовит, как это делал Кадер.

— Я не думаю, что нужно что-то добавлять, кроме мебели и вещей.

— Ну что ж, давай прогуляемся.

Мы открыли различные двери, взбаламутили пыль, осевшую за семь лет заброшенности. Как и в квартире Лорны и Рида, помещение было безумно большим: большая спальня, огромные шкафы, две дополнительные спальни, офис, еще одна ванная и большая гостиная, которая соединялась со столовой и кухней.

— Трудно поверить, что в квартире так много места.

— И все же все три квартиры могли поместиться на первом этаже Спарроу и Арании. — Она резко обернулась. — Возможности безграничны. Чего ты хочешь?

Я открыла дверь и вошла в большой шкаф с ковровым покрытием, уставленный пустыми стеллажами, комодами и полками.

— Мебель и одежду. Мне много не нужно.

Что-то привлекло мое внимание.

— Что это такое?

Это была единственная вещь во всей квартире, которая не была встроена.

— О, помнишь, — сказала Лорна, — я упоминала, что спасла несколько вещей? Поскольку я не была уверена, как отнесется к этому Спарроу, я оставила их здесь, где их никто не найдет.

— Так это вещи Мейсона?

Улыбка Лорны стала шире.

— Так я узнала, что нужно связаться с тобой после того, как он… умер.

— Я не понимаю.

Лорна подошла к большому пластиковому ящику и сняла крышку. Сунув руку внутрь, она вытащила стопку конвертов, скрепленных старой резинкой. Мне не нужно было видеть, что там написано или кому они адресованы. Даже на расстоянии я узнала собственный почерк, свои каракули.

Мои глаза наполнились слезами.

— Мейсон сохранил мои письма? Я перестала посылать их, когда он был за границей.

— Он сохранил их и привез сюда с собой после того, как вернулся домой. — Она потянулась их другой рукой. — Я также нашла это. Там есть даты. — Румянец залил ее щеки. — Прости, я заглянула внутрь.

— Что это? — спросила я, подходя ближе.

Она протянула мне стопку.

— Как я уже сказала, даты внутри. На письмах не было почтовых штемпелей.

Слезы текли по моим щекам, когда я взяла стопку. Упав коленями на ковер, я вытащила их из переплета и разбросала по ковру. Я посмотрела на Лорну.

— Он написал мне ответ?

Она кивнула.

— Эй, я знаю, что переезд сюда был трудным. Я думаю, из всех нас троих, женщин, мой был самым легким. Я приехала сюда с Мейсом и осталась с Ридом. Я не говорю, что это не было трудно. Даже сейчас карантины — отстой.

Я наклонила голову.

— Арания упомянула об этом. Что это значит?

Лорна улыбнулась и махнула рукой.

— Ты узнаешь. Как я уже говорила, ко всему этому нелегко привыкнуть. И это очень много. Мой брат тоже кажется немного ошеломленным.

— Я пытаюсь понять, — сказала я, устраиваясь поудобнее на полу, снимая туфли и поджимая ноги. — Он со многим имеет дело. Воспоминания ошеломляют. Он просыпается несколько раз за ночь, взволнованный и нервный. Я не хочу давить. Когда я это делаю, он жалуется, что я его анализирую.

— А ты?

Я пожала плечами.

— Наверное, да. С чем я боролась, так это с тем, что я хочу помочь ему осознать, что он не бросил тебя или… — я обвела рукой вокруг, — …ничего из этого. Он сказал, что раньше винил людей, которые спасли его, за то, что они забрали его воспоминания, но теперь, когда воспоминания вернулись, и он сам вернулся сюда, я думаю, он винит себя за то, что не помнит.

— Так что, амнезия реальна?

— Да. Это настоящее явление.

— Он пережил травму, — сказала Лорна. — Думаю, должно помочь твое лекарство.

На моем лице появилась улыбка.

— Я буду рада, если оно поможет ему. Прежде чем вспомнил, кто он такой, он забыл все, включая взрыв и свое выздоровление. Судя по тому, что он бормочет во сне или в кошмарах, я полагаю, что именно эти воспоминания преследуют его сейчас. — Я сглотнула. — Я просто хочу помочь ему и другим, подобным ему.