И если у Дмитрия некоторое возмущение моими словами можно было понять, то какого лешего так на меня смотрит Роман – я понять не могла.

К счастью, хозяин квартиры сориентировался быстрее своего друга, и распрямившись, задал ему направление, банально толкнув в сторону двери.

– Вот, слышал? Тебе здесь не рады! Свали по-хорошему, завтра встретимся и поговорим.

Ромка – почему-то мысленно мне все проще и проще было называть его именно так – буркнув что-то недовольное, ушел спустя считанные минуты. Как только дверь за ним захлопнулась, по всей квартире разнесся возмущенный крик.

– Карррраул!

Дмитрий, не ожидавший такой звуковой волны, даже слегка присел, оглядываясь. Кажется, вчерашняя встреча с Гошей не прошла даром, и он с первого раза запомнил, что попугай у меня боевой.

– Вет, это чего он так орет?

Убедившись, что пернатый враг не пикирует на него откуда-то сверху, хозяин квартиры медленно подошел ко мне и, протянув руку, осторожно убрал прилипшую к щеке прядь волос.

– Рыжая, – как-то странно хмыкнул он, – тебе идет.

Неожиданно даже для меня из глаз брызнули слезы, и я не смогла удержать жалобного всхлипа. Боже мой, какой позор, я в последний раз перед кем-либо плакала лет в десять.

"Не показывай людям свою слабость, им не интересны твои проблемы" – вбивала в мою детскую голову тетя, и я привыкла сдерживать эмоции, а сейчас как будто внутренние заслонки рухнули. От осознания того, что позорно расплакалась перед красивым, но совершенно чужим мне мужчиной, стало и вовсе грустно, и слезы полились с утроенной силой.

– Эй, ну ты чего?

Теплые ладони попытались вытереть мокрые дорожки с моих щек, но затея с треском провалилась. И тогда меня просто обняли, прижав к широкой груди, обтянутой мягким трикотажным свитером, от которого безумно вкусно пахло.

– Вет, не плачь, ты чего придумала? Такая красивая и вся в слезах. Сейчас со всем разберемся. Только скажи, что случилось?

Под крики Гоши из-за шкафа о неведомых врагах, чувствуя, как меня гладят рукой по голове, тогда как второй прижимают к себе, я заговорила:

– Вы приехали, и я напугалась. Ромка жуликом оказался, а я ему последние деньги накопленные перевела, мне идти некуда. Гоша застрял, а он не мой, мне за него голову оторвут и скажут, что так и было, он профессорский, так мужик умный, от тела избавится и никто меня не найдет. И тетка приезжа-ает… А она жизни не даст ни мне, ни тебе, и меня домой заберёт, а я не хочу-у-ик-у.

На последнем слове мне совсем стало жалко себя и я замолчала. Только никак не могла прекратить всхлипывать, в душе поражаясь себе и своей откровенности.

Как можно было что-то понять из моих отрывистых фраз, да еще под шум, создаваемый попугаем, я не знаю, но Дмитрий как-то смог.

Чуть крепче обняв меня, он начал слегка раскачиваться из сторону в сторону, будто баюкая, и заговорил тихим, спокойным голосом:

– Для начала давай на ты, я старше тебя всего на пять лет, ну и потом, после утренних ромашек обращение на вы слишком пошлое. Договорились?

Вспомнив утреннюю сцену с полотенцем, даже хрюкнула. Хотя с утра смогла не рассмеяться. Сейчас же, посмеиваясь, я закивала, выражая полное согласие.

Тихо хохотнув, не иначе из-за звуков, которые я не удержала, Дмитрий продолжил:

– Вот и чудненько, дальше по поводу твоего страха, Вет, правда, не стоит, да, ситуация получилась так себе, но обижать я тебя не собираюсь. Ты вон какая маленькая, понятно, напугалась. Да и мы с Ромкой сейчас себя как придурки повели, но не переживай, что-нибудь придумаем, на улицу уж я тебя точно не выставлю. А теперь объясни нормально, что с твоей куропаткой случилось, которая к тому же и не твоя, и кто там тебя убьет за него?

– Профессор мой. Ну, он уже не мой, преподавал на втором курсе у нас. Он политолог, доктор исторических наук. Ему лет шестьдесят, наверное, у нас все его боялись. А я курсовую с ним писала, часто к нему домой приезжала, нам так удобнее было. Там с Гошей и подружилась. Он вообще-то Георгий Шестой.

– Профессор твой? – уточнил

– Да нет, Гошу так зовут, он королевских кровей у нас.

– Династический бррак, – раздалось из-за шкафа своеобразное подтверждение моим словам.

После выкрика попугая Дима начал тихо смеяться. Но вскоре мы с ним уже хохотали в два голоса, заглушая возмущение царька.

– Брак, это точно, Гош, это про тебя, – кое-как успокоившись, простонал Дима, пряча улыбку у меня в волосах. – Так, а чего он сам не выходит из-за шкафа?

– Застрял, ну и гордый очень, – пожав плечами, ответила как есть.

– Ясно, ладно, с этим справимся, а что там у тебя с теткой?

Вот этот вопрос опять испортил мне настроение и улыбка сползла с лица, словно и не было ее там.

Дмитрий будто что-то почувствовал, отодвинул меня от себя и заглянул в лицо, внимательно всматриваясь в глаза. Потом прижал обратно и тяжело вздохнул.