— И ты подумал, что это я? — пораженно выдохнула Танька и развела руками.

— Ну да, — вяло откликнулся Серега. — Леночка сказала, что ты… это… БДСМом увлекаешься и любишь мужиков… ну… страпоном в жопу…

— И ты сразу поверил и решил отомстить, трахнув уже меня… Ну спасибо хоть не в жопу!

— Прости.

— А я-то губу раскатала…

Танька повернулась и все-таки пошла прочь, но Серега вновь поймал ее за локоть.

— Мало получил? — мрачно поинтересовалась та и отступила с брезгливостью на лице.

— Достаточно. И не только от тебя. Совершенно не представляю, как быть, если эта тварь все, что провернула со мной, надумает выложить в сеть.

— Чем ты ее так разозлил-то, мститель? Тоже чего-то там себе надумал на ровном месте и…

— Жениться отказался, — перебил Серега и нахохлился. — И да, выходит, что на ровном месте — не из-за какой-то суперважной причины, а просто потому, что не хотел. А почему она все это на тебя повесить решила… Честно, не знаю. Могу лишь сказать, что Ленку от одного только упоминания твоего имени колбасить начинало. Что уж у вас там произошло…

— Что было, то прошло. Я ж не Леночка, чтобы языком трепать, — раздраженно откликнулась Танька и даже ногой притопнула.

— Я знаю. А потому… Пожа-а-алуйста, помоги-и-и, — проблеял Серега, неосознанно уподобляясь Миле Йовович в «Пятом элементе», и молитвенно сложил ладошки — дебил дебилом.

Танька помолчала. Вздохнула. Переступила с ноги на ногу, а после… После взяла да и пообещала сделать, что сможет. И ведь сделала, помогла! Да так, что Леночку из компании чуть было не уволили. Как-то вдруг оказалось, что она не только потеряла в недрах своего компа очень важные документы, пересланные ей из головного офиса, но еще и серьезных ошибок наделала в финансовых отчетах. Скандал вышел громким. Речь зашла не только об увольнении, но даже об уголовном деле, однако потом спецы из IT-отдела выяснили, что на Леночкин аккаунт была совершена хакерская атака.

В итоге перед пострадавшей ни за что ни про что сотрудницей извинились и даже предложили перевод как раз таки в головной офис, айтишникам выдали премии, а Сереге… Сереге Танька принесла флешку со всеми сделанными Леночкой видеосъемками и ей самой написанное заверение, что более у нее никакого компромата на бывшего любовника нет.

— А если что и осталось, то использовать она это побоится. Не дура. И с первого раза поняла, что может случиться, если вновь пакостить начать, — пояснила Танька, усмехнувшись криво.

— Смотрела, что там? — мрачно поинтересовался Серега и покрутил в пальцах флешку.

— Бутылка из-под вина, если тебя интересует именно это.

— Бывает и хуже, — подумав немного, постановил Серега и вздохнул.

— Я знаю, — согласилась Танька и повернулась, чтобы уходить.

— Погоди! — Серега привычно потянулся, чтобы придержать ее за локоть, и только в последний момент успел прикрыться, чтобы вновь не получить по самому чувствительному.

— Ты, помнится, спрашивал, что такое ПТСР? — Ничего такого Серега не помнил, но на всякий случай закивал энергично, косясь на Танькины ноги — боялся, что она опять неожиданно коленом саданет. — Это расшифровывается как посттравматическое стрессовое расстройство. Тяжелое состояние, которое возникает после какого-то сильного травмирующего воздействия на психику человека. Разового или неоднократного… Так вот я свое неоднократное получила как раз в результате насилия, Сереж. После того, как меня долго и с удовольствием трахал отчим. Выболтаешь это — урою. Тебе говорю только затем, чтобы ты понял: я знаю, что такое насилие, знаю на своей шкуре, так что никогда бы… — Тут она замолчала, постояла, склонив голову, и продолжила уже о другом. — А то, что произошло между нами… Ну, что тут скажешь? Ты забудешь. И я… Схожу на несколько лишних сеансов к психологу, проработаю… И тоже постараюсь забыть.

— Не надо! — взмолился Серега.

Эта тяжелая информация, которой Танька решила поделиться, легла на плечи и совесть тяжелым грузом. Если до того Серега ел себя поедом за глупость и необдуманность решений, за то, что оказался таким управляемым и так легко повелся на чужую ложь, то теперь он показался себе и вовсе откровенным дерьмом. Тем более что Танька-то на поверку оказалась как раз пипец какой классной! И чисто человечески, и, как ни крути, физически!

Серега потратил немало муторных ночных часов, чтобы разобраться в себе. Крутился, сопел. То натягивал на себя одеяло, то сбрасывал его, и думал, думал, думал… И все для того, чтобы в конце концов понять: он хочет Таньку себе. Другом (почему-то не получать свести это до гендерно верного «подругой»). Или кем-то особым, о ком можно было бы сказать друзьям и единственному близкому человеку — бабушке — как то так: «Знакомьтесь, это моя девушка»…

Хотя, почему «или»? Ведь если бы кто-то предложил Сереге выбирать между этими двумя вариантами, он опять бы забуксовал. Потому что да, регулярно вспоминался офигенный минет, да и все прочее тоже… Но все же главнее было другое: уж очень правильными, вызывающими уважение оказались реакции Таньки на ситуацию, в которую она оказалась вовлечена. Сначала Леночкой, а после и Серегой, тупым бараном пошедшим у той на поводу. А потому… Потому больше всего хотелось, чтобы после всего случившегося и Танька Серегу если не уважала, так хоть бы не презирала. Для начала. А там, глядишь, и до чего-то другого отношения дотолкать удастся. Только бы уговорить ее поверить, согласиться просто сесть и поговорить. Просто поговорить!

— Не надо забывать, Тань! Потому что случившееся между нами было… офигенно. И я… Я хотел бы… Только не бей меня! Я хотел бы, чтобы мы начали с начала. Понимаешь? От нулевой отметки. А еще чтобы мы вместе встретили Новый год. Правда, я обычно праздную его вместе с бабушкой, но она, вот увидишь, классная.

— Прям перспектива огонь: вместо одного черта еще и чертова бабушка… Просто трэш, угар и…

— Апокаляпсис! — закончил за нее Серега удрученно.

— Апо… Что?!

Глаза у Таньки стали по-совиному круглыми, Серега глянул и засмеялся: