— Мне нравится все, что ты делаешь со мной.

— Но не все время.

— Не все время, — его руки напряглись. — Анна, прости меня за то, что поспешил с выводами. Я должен был дать тебе возможность объяснить мне.

— Совершенно верно, — слезы блестели у нее глазах, и она их сморгнула. Ее голос приобрел рассудительную твердость. — Я боюсь, что нужно наказать тебя за это. Помни об этом во время нашего разговора.

Его член встал с такой скоростью, что вполне мог что-нибудь себе повредить.

Бугор, который Анна почувствовала под собой, вызвал ее улыбку. И желание начать действовать прямо здесь и сейчас. Но их разговор не был окончен, замять проблемные темы было не лучшим решением.

Она побаловала себя лишь чуть-чуть, уткнувшись носом в его шею и вдохнув аромат бальзама после бритья и его собственный очень мужской запах.

Его руки сжались… и эрекция под ней стала толще.

Упс. Она прочистила горло.

— Я считаю, пришло время подумать о тебе и обо мне, и о том, как ты попросил свести отношения Доминант-сабмиссив к сексуальному контексту.

Каждый мускул его тела напрягся.

Она понимала глубину его потребностей, это было великолепно и одновременно унизительно.

— Анна, я думал, что мне подойдет доминирование на постоянной основе, я…

— Я думаю, у нас получится, — быстро вставила она. — Я хочу попробовать.

Его руки превратились в стальные прутья вокруг нее. Он выдавил из себя:

— Что?

— Как бы отвратительно это ни звучало, но я изменилась. Мне не нужен больше контроль над всем и каждым. Я предполагаю, что потребность постоянного доминирования выросла из моих собственных страхов, — она потерлась щекой о его плечо и с трудом удержалась, чтобы не укусить. — Но я по-прежнему абсолютный сексуальный Доминант.

Он фыркнул от смеха.

— Это меня устраивает.

— Возможно, будет здорово жить с кем-то, кто не раб. Я нравлюсь тебе не только как Госпожа, но и как Анна. С тобой я могу расслабиться.

Она подалась верх, чтобы поцеловать его губы — эти твердые и умелые губы. Господи, она скучала по поцелуям с ним, тосковала по тому, как он заставлял ее чувствовать себя одновременно нежной и сильной, как во времена, когда она каталась на Клайдесдейле, зная, что огромная лошадь могла бы с легкостью убить ее, если бы захотела.

Через минуту или около того она села обратно. Не сводя с него глаз, Анна отважилась выйти еще дальше за пределы зоны комфорта.

— Хочешь… хочешь ко мне переехать?

Он не задержался с ответом:

— Черт, да. Я люблю тебя, Анна.

Ее сердце остановилось и, казалось, увеличилось в размерах, пока не заполнило всю грудь. Он сказал это.

— Бен, — едва слышно произнесла она и сморгнула слезы. Чертовы гормоны.

Он погладил ее по щеке своей огромной ладонью.

— Раз мы все выяснили, могу я теперь просить свою Госпожу отвести меня в спальню и наказать?

— Думаю, я смогу втиснуть тебя в свой плотный график, — она опечалилась еще раз, осознав, что у нее больше нет какого-либо графика, как и работы в целом. Затем она просто оттеснила свои печальные мысли под натиском нарастающего зова желания.

Анна встала и потянула его за собой, заставив подняться. Когда она вела его вверх по лестнице, ее нервы искрили, словно в них били молнии.

На пол упала ее одежда. Как и его.

Чувствуя липкость пота и крови на коже, она решила в первую очередь пойти в ванную.

Он покорно последовал за ней в мраморную душевую. Ранее она обучила его, как следует мыть ее, и сейчас он уверенно принял на себя эту задачу, массируя ее затылок и шею, намыливая шампунем и промывая ее волосы.

Его огромные руки были удивительно нежными, когда он мыл ее тело, целуя каждую боевую отметину. Он провел губами по ноющим синякам на ее лице и бедре и по тем, что появились на ее руках, из-за того, что она блокировала удары.

При виде его потемневшего лица ее сердце растаяло. Он верил в то, что она может сама о себе позаботиться, и теперь она могла принять его опеку как подарок.

Когда он закончил, она взяла у него мыло и сделала то же самое для него. Его влажные волосы спутались, спадая на крепкие мускулистые плечи.

Она спустилась ниже. Встречала ли она когда-нибудь мужчину с такой великолепной спиной? Она провела пальцами по буграм и впадинам каждой мышцы.

Анна целовала его шею, вдыхая чистый аромат. Покрытые волосками его грудные мышцы напрягались от ее прикосновений. Соски сжались. А когда она нежно оглаживала и считала кубики на его животе по одному — восемь, — она услышала, как он заскрипел зубами.