В доме делать было совершенно нечего, ну не в игрушки же играть тридцатипятилетней тётке, в самом то деле. Поэтому большую часть времени я старалась проводить в саду. Сад был просто великолепен. Это сложно назвать просто садом, это практически полноценный парк. Там была оборудована и детская площадка, которая в скоре мне тоже наскучила. Примерно через неделю, я заскучала капитально. Да, когда ты взрослый, у тебя работа, дом, проблемы, которые кроме тебя ни кто решать не будет, тебя ни единожды посещает мысль, как было бы хорошо, снова стать ребёнком. И я когда-то так думала. До поры до времени. Теперь я совершенно не знаю чем себя занять, что бы это не казалось подозрительным. А бездействие меня попросту сводит с ума.

Через неделю я начала просить Авилу, что бы она научила меня читать и писать. Ну и что, что мне всего пять? Есть же дети вундеркинды, вот пусть все думают, что я одна из них. Естественно, мои просьбы дошли до родителей.

— Амелин, доченька. — обратилась ко мне мать за обедом. — Мадам Авила сказала, что ты попросила научить её читать и писать?

— Да мамочка.

— Но зачем тебе это сейчас, милая? Ты ведь ещё совсем малышка, придёт время, ты пойдешь в школу и там обязательно всему научишься.

— Я хочу быть умной, как ты и папа. — мило улыбаясь ответила я ей. — А когда родится мой братик, я буду читать ему книжки перед сном.

После этих слов лицо женщины почему то резко изменилось. С доброжелательного, на настороженное. И что же я сейчас не так сказала? Глянула на мужчину, тот тоже напряжённо замер.

— Доченька, но ты же не хотела ни братика, ни сестрёнку. — первым отмер отец.

— Я передумала. — постаралась состроить максимально беззаботный вид. — Совсем скоро он родится и я буду его любить и защищать. Мы с ним будем лучшими братом и сестрой. — немного мечтательно протянула я, а родители кажется вздохнули с облегчением. Видимо девочка была настроена решительно против пополнения в семействе.

— А вдруг это будет девочка, вдруг у тебя родится сестричка? — снова ласково улыбаясь спросила мать.

— Нет это точно будет братик. — уверенно заявила я. — А как мы его назовём?

— Мы ещё не думали. — так же улыбаясь ответил отец. — Мы ведь не знаем точно кто родится.

— Теперь знаем. Можно я назову его Эрик? Мне нравится имя Эрик.

— Конечно милая. Мне тоже нравится. — просияла мать.

— А можно я его поглажу? — неуверенно спросила я.

— Конечно. — расстерано сказала женщина.

Я резво соскочила со своего стула и подошла к матери которая готова вот вот расплакаться. Аккуратно положила лодошку на её округлившимися живот, легонько погладила и почувствовала лёгкий толчёк. Это так прекрасно! Как я могла не хотеть ребёнка в свое время? Сама чуть не расплакалась.

— Привет Эрик. — прошептала я прижавшись к животу. — Я твоя старшая сестричка и я тебя очень люблю и жду. — почувствовала, как мать гладит меня по голове.

— Родная, он тебя тоже уже очень любит.

Обучение моё шло ударными темпами. Все взрослые поражались, как легко и быстро я научилась читать. Как твёрдо я держу руку и аккуратно вывожу каждую буковку. Охали, ахали надо мной, но определённо радовались и гордились. Помимо обучения, меня ещё много чего интересовало об этом мире. Мне было интересно всё, как этот мир образовался, его боги, его обитатели, вся его история… И я буквально заваливала свою няню вопросами, которые меня интересовали. В скором времени, мои детские книги на полках, заменили детские энциклопедии, типа "Я познаю мир".

Я как обычно, вместе со своей няней сидела в саду, в своей любимой беседке и списывала текст из очередной энциклопедии, старательно выводя каждую буковку, вывалив от усердия язык. И не ожидала ни от кого ни какого подвоха. А зря. Мадам Авила резко встала и уставилась на быстро приближающихся в нашу сторону родителей и ещё двух незнакомых мне людей. Мужчина лет сорокапяти, шатен, виски немного припорошены сединой, аккуратная бородка, строгий костюм, шейный платок, шейный блин платок, и куча перстней. Рядом с ним важным павлинов вышагивал подросток лет двенадцати — тринадцати, копия отца, разве что поменьше, без седины и без бороды. Эта парочка разительно отличалась от моих родителей, слишком халёные, слишком прилизанные, слишком много лоска.

— Доброго дня господин Майнард. — поклонилась она мужчине. Он же удостоил её быстрого принебрежительного взгляда. Всё остальное внимание было предоставлено исключительно мне.

Майнард… Что то знакомое. Не могу вспомнить, слишком много информации за последнее время. В голове у меня сейчас винегред.

— Как видите господин Майнард, наша дочь жива и вполне себе здорова. Слухи весьма преувеличены. — обратился к нему отец. — Амелин родная, будь вежлива, поприветствуй своего жениха.