Предварительно разведав обстановку в коридоре, он тихо вышел.

Я лениво встала, сходила в душ, собрав последние остатки сил, и рухнула спать.

Всю ночь я металась по огромной кровати с одного конца в другой. Я-то привыкла спать под боком у Люцифера, научившегося останавливать мою миграцию по постели. Вдобавок мозг словно не мог расслабиться в его отсутствие, наградив меня поверхностным сном.

Лана, увидев мои синяки под глазами и помятый вид, душевно чертыхнулась. Работенка по приведению меня к виду счастливой женщины знатно усложнилась.

— Я не готова. Я боюсь. Я сейчас шмякнусь в обморок.

Я бегала взад-вперед по комнате. Разодетая в белый кружевной комплект белья и шелковую накидку, находясь в роскошном интерьере, я должна была ощущать себя непоколебимой царицей, вокруг которой сегодня вращается все. На деле чувствовала себя как перед экзаменом в школе. Взволнованно. Готовая сбежать в ужасе как можно дальше.

— Надеюсь, в твоей клятве нет слова шмякнусь и злоебучий, — с невозмутимостью буддийского монаха протянула Лана, раскидывая на туалетном столике косметику. — Сядь. Ты сейчас вспотеешь.

— Боже-е-е, — затянула я. — За что мне все это? — и плюхнулась на стул.

— Не понимаю, в чем причина волнения, — Лана пожала плечами. — Ты выходишь замуж за любимого человека. У тебя все готово, организовано на высшем уровне. Сиди и наслаждайся.

— Ты видела, сколько там людей? — взвизгнула я.

— Так, — она знакомым жестом стукнула меня по лбу кистью. — Прекрати панику, — Лана притащила с журнального столика шампанское и разлила по бокалам. — Выпьем за твое замужество, — провозгласила она, протягивая мне бокал с золотистой жидкостью.

— Не хочу ползти к алтарю на рогах, — я с опаской поглядела на алкоголь.

— Твоего будущего мужа зовут Люцифер, — а вот Лана не парилась и сделала щедрый глоток. — Если ты приползешь на рогах к алтарю, никто совершенно точно не удивится, — она метнулась за коробкой конфет. — На вот, закуси.

Меня до жути волновало предстоящее событие. По правде говоря, я мечтала, что бы день поскорее закончился, и мы с Люцифером остались только вдвоем.

Пузырьки защекотали небо, покалывая, проскользнули по горлу в желудок. Я пожевала конфету, ко всему прочему оказавшуюся еще и вишней в ликере.

Лана зарылась в свою бездонную сумку, извлекла оттуда лак для волос, коробку шпилек и щипцы.

— Как у вас с Джино?

— О-о-о, так шампанское помогло! — обрадовалась девушка. — Сядь ровно. Начнем с прически.

— Хочу поговорить о чем-нибудь отстраненном, — я расселась поудобнее, запахивая халат. — Это первое, что пришло на ум.

Девушка начала колдовать над моей прической.

— Думаем над переездом в Чикаго, — ошарашила она с ходу. — Ист-Лэйка нам уже маловато. Да и оставаться там не очень хочется. После всего. Открою здесь магазинчик.

— С ума сойти! — я дернула головой, чуть не лишившись пряди волос. — Это здорово.

— Да, — почему-то печально откликнулась Лана.

Я удивленно округлила глаза. Она увидела это в зеркале напротив.

— Сегодня праздничный день, давай потом расскажу, — засуетилась подруга, рьяно начесывая корни.

— Лана, — с тенью упрека позвала я. — Я вижу, что тебя гложет что-то. Что у вас случилось?

Она сделала виноватое лицо, суетливо схватила щипцы, заколки, в попытке занять руки, торопливо собирая мои волосы.

— Отец Джино застрелился.

— Что? — я опешила, даже рот открыла от удивления.

Подруга ускорилась еще больше, с умением опытного стилиста сооружая прическу.

— После того, что случилось, — обошла Лана конкретику. — Ну, ты поняла. Он совсем замкнулся, угрюмый стал.

— Угрюмый? Гудси? — я подняла бровь, не веря словам. — Куда еще больше?

Она возвела глаза к потолку и пожала плечами.

— Говорю тебе, его капитально подменили. В последние недели перед смертью он даже воскресные проповеди отменил, — подруга выпучила глаза, ведомая эмоциями.

— Он оставил записку?

Гудси хоть и запомнился мне весьма неприятным и странноватым, но вряд ли заслуживал смерти.

Лана кивнула.

— Я ее не видела, — с печалью добавила она. — Джино в общих чертах пересказал. Его отец считал, что в смертях девушек и миссис Беккер есть его вина. Косвенная.

— Почему? — изумилась я.

— Потому что, как оказалось, он его сын.

— Да ла-а-адно, — у меня челюсть отпала, в прямом и переносном смысле. — Кошатница была права.

— Джино сам не свой был, когда узнал об этом. Представляешь его реакцию?