«Кошмарили» Стрекоз 3-го уровня мы добрых два часа, пока не набрали по два десятка колбочек со Здоровьем. Подобрав первую, я довольно долго рассматривал небольшую закрытую пробкой склянку с янтарной жидкостью внутри. И, знаете что, господа, я определенно чувствовал в ней скрытую силу! Это была почти что живая магия! Сконцентрированная и структурированная в необычную форму, но хорошо знакомая мне субстанция!

После этого открытия я заметно повеселел. Тот факт, что я ее прекрасно чувствовал, указывало на то, что мысль о возврате моих сил не такая уж и глупая.

Местность меж тем заметно изменилась. Лес потемнел, помрачнел, тропа то и дело виляла меж извилистых логов и каменистых холмов. Солнце с трудом пробивалось сквозь сгустившиеся кроны, а приятная прохлада сменилась на зябкую свежесть.

«Вы вошли в Локацию Пещера Неупокоенных».

А вот и новая Локация. Правда, вход в саму пещеру пришлось поискать. День уже клонился к вечеру и когда мы, наконец, обнаружили укрытый в неприметной ложбине темный зев, Анька со вздохом сказала:

— Ну эт уже завтра. Мне спатьки пора. Давай, Джо, увидимся…

Но перед тем, как раствориться в воздухе, вдруг сделала быстрый шаг ко мне и чмокнула в щеку.

О седалище Ихнатура! Что это сейчас, мать его, было?!

Я так и застыл, как ужаленный этим легким касанием губ. Оно всколыхнуло во мне… черт подери, я даже не знаю, что всколыхнуло! Какие-то прочно позабытые эмоции встряхнули пыль и вдруг принялись настырно лезть в голову!

Р-р-р!

Сплюнув, я затолкал их куда подальше и осмотрелся.

Лес укутали сумерки, но я вдруг обнаружил, что тьма не является для меня непреодолимой преградой. Мрак распался на тени разной густоты, в которых при небольшом напряжении взгляда, вполне можно было ориентироваться.

Гм… И стоило это заприметить, как перед глазами заплясала системная надпись.

Вы получили Способность «Ночное Зрение».

Ого.

А вот это о-о-очень интересно!

Потому что «ночное зрение» — способность прошлого меня! Не пухлогубого светлого магеныша в заднице мира, а Джонара Равхара, темного архимага, а после Владыки Тьмы!

И получение этого умения здесь — еще одна монетка в копилку того, что однажды мои силы ко мне вернутся.

Ночь в лесу полна тревожных шумов и странных запахов. Где-то недалеко настойчиво долбил дятел, шуршали ночные звери, ветерок трепал лесные кроны, а обкусанная луна настойчиво, но неуспешно пыталась заглянуть под густые кроны.

А я стоял перед входом в пещеру, раздумывая, не посетить ли мне ее в одиночку.

Да, Анька Вертихвостка немало знает о местных реалиях, но кое-что я предпочел бы делать подальше от ее глаз.

Но все-таки не стал соваться в неизведанное, а предпочел перед сном еще немножко «покачаться» в недалеком овражке, где обнаружил добрый десяток толстобрюхих ящериц.

— Ого. Растешь не по дням, а по часам, Джо! — сказала эльфийка, заметив мой 6-й уровень.

Утро встретило хмурым небом и головной болью. «Немного покачался» я аж до самого утра.

Не знаю почему, но ее похвала мне была чрезвычайно приятна.

Мы наскоро перекусили выбитыми вчера с волков грушами. Честно говоря, меня эта ягодно-фруктовая диета уже порядком поддостола. Хотелось мяса, но зажарить зайца или какую-другую живность не было никакой возможности. Их тушки обращались пеплом еще прежде того, как касались земли!

— Это только в городе, — вздохнула эльфийка, когда я поделился с ней своей проблемой. — Ну или с мобов каких особых. Тут таких нет. Нубятник, что с него взять…

К этому времени я уже довольно неплохо представлял, что собой являют «Герои Энроя» и не переставал удивляться тому, что у его Творителей получилось создать не просто какое-то нелепое подобие реальности, а настоящий живой мир. Но, кажется, я догадался, почему так случилось. Догадался после того, как понял, за кого меня Анька принимает.

Их называли «вечными». Тех, кто не просто забредает покрошить монстров в детально проработанной игре, а тех, кто поселился в ней навеки. Тех, чье тело предало своих хозяев. Престарелых и умирающих, болеющих неизлечимыми болезнями и инвалидов с раннего детства. Здесь, в «Героях Энроя», скопированные хитроумными машинами, они обретали новую жизнь, где больше не было боли. От того Анька никогда меня не спрашивала о так называемом «реале», да и сама не особо распространялась о своей настоящей жизни.