Гав! Гав! Бросился за добычей пёс. Шипя на зависть всем ползучим гадам мира, Ефим увернулся от оскаленной пасти, сунувшейся под брусья. Сидеть под ненадёжным убежищем не выход, гадская псина его достанет, а убежать не даёт чёртова рулетка, к тому же дополнительно обмотавшаяся вокруг правой ножки лавки пока он бегал туда-сюда, тем самым ограничив свободу манёвра. Ладно, где наша не пропадала, мы ещё побарахтаемся! Не каждой собаке по силе «взять» на зуб кошку. Эх, девяти смертям не бывать, а одной не миновать!

Гав! Гав! Слюна с желтоватых клыков оскаленной пасти полетела прямо в морду котёнка, который на удивление окружающим выдал нечто вроде горлового протяжного собачьего лая: «Хгауу!» и несколько раз съездил когтями псу по носу, высунувшись из-под лавки и быстро спрятавшись обратно. Взвизгнув, доберман откатился назад, потряс башкой и сунулся обратно, схлопотав ещё раз от кошачьих щедростей.

Гав! Гав! Настырная образина зашла с другой стороны убежища, где ей не мешал бордюр и положение Ефима мгновенно осложнилось. Отступая, он задвинул страх поглубже и скакал из стороны в сторону, полосуя когтями клацающую челюстями морду напротив, чем ещё глубже вводил врага в бешеное неистовство.

— Мальчик, убери собаку! — крикнула Лика, бросаясь на выручку любимцу.

— Вот ещё, — не сдвинулся с места отморозок.

Гав! Гав! Клыкастая пасть, раздробив пластиковый карабин поводка, сомкнулась над шеей вовремя увернувшегося котёнка. Промедли или опоздай полосатый на миллисекунду, вместо пластика хрустнули бы его позвонки. Неожиданно получив свободу, чувствуя за спиной горячее дыхание врага, Ефим прыгнул в сторону ближайшего дерева, с ужасом замечая Лику, кинувшуюся наперерез.

— МРЯААА!

«Куда, дура?! — мысленно взвыл Ефим. — Стой!»

Промахнувшись мимо прыткого комка шерсти с длинным пушистым хвостом, доберман на полном ходу сбил на землю, цапнул за ногу, храбрую девочку.

— Мама! — из глаз Лики брызнули слёзы боли.

«Ах ты с**а! — вскипая от праведного гнева и бешенства на пса и не поротого ремнём дятла в кроссовках, Ефим почувствовал, как встаёт дыбом шесть не только на загривке, вдоль позвоночника и на хвосте. — Держись, Лика!»

— РРЯ!

Оттолкнувшись от груши всеми лапами, он совершил едва ли не самоубийственный кульбит, приземлившись на шею отвлёкшегося пса, со всей мочи вцепляясь в загривок зубами. Короткая, воняющая псиной шерсть забила пасть и нос, а на языке появился вкус крови. Выпустив когти и вцепившись ими в спину собаки, Ефим правой передней лапой со всей дури молотил пса по морде. По носу, по глазам. По носу, по глазам. Встряхнувшись всем телом, доберман скинул врага лишь только для того, чтобы тот пушечным ядром бросился на него обратно, в кровь разрывая когтями чувствительный нос. И ещё раз, и по уху, и по глазам. Кот, утробно рыча, гнал скулящего и растерявшего весь апломб пса к хозяину, бросаясь, ударяя когтями и молниеносно отскакивая обратно. Скуля, побитая собака спряталась за спину мальчишки.

— Ах, ты! — пацан не придумал ничего лучше, чем пнуть по укушенной ноге сидящую на газоне Лику и кинуть камень в выгнувшегося горбом Фиму. Почти попал, но почти не считается.

— Р-р-р-р-я-я-у! — словно бенгальский огонь пуская вовсе стороны искры и сверкая глазами, вздыбившее шерсть исчадие ада, вселившееся в котёнка, боком подступило к изрядно струхнувшему пацану. — Р-р-р-я!

— Уберите его! Уберите! А-а-а! МАМА! — на весь парк заорал отморозок, пытаясь сбросить с себя орущего дурниной монстра, наносящего мальчишке глубокие кровоточащие царапины на руках, к которым добавились мелкие кровавые пятна, выступившие на джинсах в районе правого бедра.

— Мряа! — оставив ревущего пацана в покое, Ефим встал между ним и Ликой, у которой внезапно зазвонил телефон в переднем кармане сарафана.

— Папа! — закричала в трубку девочка. — Папа!

— Кнопка, что случилось? — донеслось из трубки.

Перескакивая с пятого на десятое, Лика коротко рассказала историю прогулки и её последствия. К самому окончанию рассказа на рёв отморозка прискакал пузатый папаша.

— Дядя Коля, я всё сняла на телефон, — подбежала к Лике, и крикнула в трубку светленькая Оля.

— Доча, вы где?

— У фонтана в парке.

— Никуда не уходите, я буду через три минуты. Ждите меня на месте, понятно?! — приказал Николай голосом так, что даже у Ефима не возникло тени желания ослушаться.

— Кто это сделал? — Добежав до сына и увидав расцарапанные в хлам руки, налился дурной кровью папаша хлюпающего носом отморозка. Мать пострадавшего цокала каблуками где-то у поворота к торговому киоску. Что удивительно, на шум без драки спешило ещё несколько взрослых, интересно, где они были, когда тут и шум не утихал, и драка не кончалась.