– Если только самую малость, – буркнул Риан, нехотя отодвигаясь на край бревна, потому как Барселона упорно лез между нами.

Кошак на этом не остановился, намереваясь развалиться во всю длину своего выросшего тела.

Молодой и ловкий продавец артефактами был крайне недоволен таким поворотом, но свои возмущения не стал озвучивать вслух.

Я с интересом наблюдала за происходящим.

– Малость – это ничего страшного, – замурчал пушистый кош. – Вот если бы сильно помешал… – создавалось ощущение, что Барсик дразнит Риана.

Зортанец посмотрел на меня несчастным взглядом.

Хихиканье всё-таки вырвалось!

Берриан фыркнул, отвернулся в сторону. Плечи парня задрожали, а потом грянул громкий смех.

Я присоединилась.

Барсик зашипел на нас обижено, выдал что-то заборное, едкое по содержанию и спрыгнул с бревна.

– … сопливые. Лучше по кустам шастать в поисках еды, чем неблагодарных малолеток учить уму разуму.

Наш смех с Рианом стал ещё громче.

– Фыр!

– Барсик, прости.

– Вечером поговорим! И чтобы без моего контроля ничем взрослым не занимались!

– Спешу напомнить, что мне девятнадцать лет. Риану вообще двадцать три.

Барсик скривился и умело меня передразнил:

– А мне все шестьдесят! Кто здесь мама? А? Кто здесь отец? Вот и прекрасно!

Риан набрал в лёгкие воздуха, чтобы возмутиться, но кот будто бы почувствовал порыв моего остроухого воздыхателя. Прыгнул в кусты и исчез, будто его и не было.

Я утешительно похлопала по руке парня.

– Сама в шоке. Наверное, к этому придётся долго привыкать.

– Но ты любишь его.

Я с нежностью улыбнулась.

– Очень. Знаешь, Барсик удачно копирует моего старшего брата. Арсений тоже такой бука. Если папа всегда всё мне позволял, переживая, чтобы я после смерти мамы не чувствовала себя лишённой родительской любви, то Сеня папины порывы строго дозировал своим извечным «папа, не пускай её с этими ребятами. Они отморозки!». Или «скажи Соньке, чтобы в десять дома была. Вообще-то несовершеннолетние обязаны в 23.00 быть под присмотром родителей!». Такой душный. Я его временами ненавидела. Особенно в период пубертата. А потом он закончил военное училище, и его отправили на дальний восток… – у меня запекло в носу.

Я замолчала.

Берриан уставился перед собой в пространство, позволяя мне незаметно утереться.

А потом предполагаемый полукровка заговорил:

– Мой старший брат меня никогда не любил. Родство по отцу – это ничто, когда ты пока привязан к матери. В случае брата – к обиженной матери. Всё изменилось неожиданно… Официальная жена нашего отца стала причиной смерти моей маленькой семьи. Рей узнал о готовящемся нападении.

«Рей… ну, как вариант, это может быть одно из имён Дуата, если помнить, что даркийцы имеют сразу три варианта для своих загадочных ипостасей», – сделала для себя пометку я, слушая дальше.

– Ему было одиннадцать лет, но он не побоялся, пришёл, чтобы предупредить. Жаль только, что слишком поздно… Когда маму схватили, Рей был тем, кто затащил меня под кровать и крепко обнимал, закрывая уши. Мама старалась не кричать, чтобы не испугать нас. Она ведь знала, что за её спиной два маленьких мальчика, один из которых сын её заклятой мстительной соперницы… я ничего не видел и не слышал. Рей не позволил. Окунуться в последствия поступка своей матери ему пришлось в глубоком одиночестве… самому. Наверное, поэтому Рей так жесток в отношении мужчин, которые промышляют насилием. А так же не приемлет ревность в отношениях. До сих пор не женат.

Я подвинулась вплотную к парню, положила ему голову на плечо, взяла правой рукой его левую ладонь и переплела наши пальцы.

– Мне очень жаль.

– Мне тоже, – выдохнул Риан куда-то мне в макушку, касаясь губами моих волос. – Жаль, что даркийцы попали в пространственный капкан только одним ковчегом. Жаль, что мест на космическом корабле было слишком мало, чтобы спасти больше людей… и жаль не потому, что вы какие-то там особенные псионики.

– Софияяяя! София!

Я вздрогнула, отстраняясь от Риана.

Зортанская нуара громко продиралась через чащу и, судя по крикам, обещала вот-вот появиться на берегу озера.

– Какой длинный день… – вдохнула я с несчастным выражением на лице, поднимаясь навстречу ещё одной своей дуэньи.

«Только вот помнится, кое-кто обещал нас без своих устрашающих «вот удивите» оставить!»

С другой стороны я понимала Каэлинн. Подруга не в курсе, что я догадываюсь о том, что такой Берриан. Кайя считает себя предательницей. Это не даёт ей покоя. Она старается, как может, чтобы загладить в скором будущем впечатление от своего вынужденного молчания.