В казарме никого не было. Только жуткая вонь тухлятины и вывернутых внутренностей, шедшая от остатков пиршества тварей между разбросанными и опрокинутыми солдатскими кроватями, где сожрали или нерасторопного не заразившегося бойца, или ослабшего переродившегося сородича.

Осторожно, на цыпочках, пробежав по ротной «взлетке» к выходу из казармы. Сразу закрыть двери не получилось, так как на пороге валялся слегка объеденный труп солдатика, которого он застрелил, прорываясь с верхнего этажа. Тело пришлось втянуть в казарму за ноги, после чего двери была закрыта и заблокирована просунутым в дверные ручки молотком.

В оружейной комнате царил даже не бардак, а полная вакханалия. Часть шкафов с автоматами были опрокинуты, стекла выбиты, перевернут и изломан стол для чистки оружия, а на полу, истоптанные множеством ног, валялись вперемешку с лентами бумаги для чистки оружия, человеческие внутренности. Весь пол был заляпан кровью и содержимым все тех же внутренностей. Вонь была жуткая.

Пересилив, подступивший к горлу рвотный порыв, майор направился к ящикам, в которых хранились патроны. Достав один патронный ящик, он подумал и, перейдя к большому, похожему на бабушкин сундук, напольному металлическому шкафу, достал еще один ящик, но уже с ручными гранатами. «Хороший, все-таки, тут был старший в роте. Все шкафы-ящики по тревоге приготовил для вооружения личного состава, а мне с замками не пришлось возиться».

С этими двумя ящиками он перебежал в каптерку. Первым делом, пока толпа все еще стояла на месте кострища, он вскрыл ящик с гранатами Ф-1. Двадцать оборонительных гранат с ребристыми корпусами, дожидались своего часа в ячейках ящика, завернутые в промасленную бумагу. Там же, в двух запаянных цинковых коробках находились запалы к гранатам. Вскрыв специальным ножом одну из коробок, Вадим извлек десять запалов и начал снаряжать ими гранаты. Тут все просто: выкрутил пластмассовую заглушку из гранаты и на ее место вкрутил запал. А вернее, взял в руки запал и на него накрутил саму гранату. Ибо запал, это самый ценный в ней и сам по себе опасный предмет. Корпус что? Железяка с взрывчатым веществом, которую можно бросать как камень, бить, бросать в костер. А запал еще называют «прощай пальцы». В нем имеется своя взрывчатка, предназначенная для детонации взрывчатки в гранате. И от ее, хоть и не сильного, но взрыва, также разлетаются небольшие и вредные для организма, осколки.

Приготовив так первую десятку, он приблизился к окну, сложил гранаты на полу и осторожно посмотрел вниз. Несколько десятков зомби столпилось между зданием и фонтаном. «Какие же у них омерзительные рожи стали», — подумал Вадим. Он уже заметил, что у многих из заразившихся солдат стали меняться черты лица, изменились глаза, суставы пальцев приобрели вид шишек.

— Ну, пожалуй, пора начинать выступление хора художественной самодеятельности. Начнем с ударных!

Быстро разогнув усики на запалах четырех гранат и выложил их на подоконнике. За тем, взяв в каждую руку по гранате, прижал предохранительные рычаги и выдернул большими пальцами кольца из запалов: — Два дуэта, уже квартет, сказал он сам себе, и просунув руки сквозь решетку выпустил гранаты. За четыре секунды, пока горели запалы, он схватил также еще две и бросил следом за первыми.

Это в кино, для спецэффектов и зрелищности, гранаты взрываясь, поднимают большие султаны дыма и шары огня, схожие на взрыв двадцатилитровой канистры бензина. А еще киношники любят показать, да еще и с разных ракурсов, да с повторами, как на несколько метров от места взрыва, разлетаются тела поверженных противников. На самом деле все происходит не так зрелищно. Из запала появляется небольшой дымок, а когда выгорает замедлитель, происходит взрыв, который уже даже на небольшом расстоянии, больше похож на громкий хлопок.

Первые гранаты разорвались одновременно. Две следующие с разницей в секунду.

Картина была прекрасная, но, к разочарованию Вадима, эффект даже от четырех гранат, взорванных практически одновременно на небольшом пятачке, да еще и в скоплении целей, был не очень высоким. В зоне видимости из окна второго этажа, лежало с десяток зомби, при чем, половина из них подавали признаки жизни. Возможно, что еще несколько тварей были поражены под самой стеной здания, где увидеть их в данной ситуации, было невозможно. — Ну, и тот хлеб, уже их меньше стало. А раненых, глядишь, другие подъедят, не пропадать же готовой еде на солнцепеке.

Подумав, он бросил в окно еще две «лимонки» и даже не став смотреть на результаты их действия, принялся вскрывать цинки с патронами.

В ящике было два цинка и нож, для их вскрытия. Вадим вскрыл сразу оба цинка и дергая за тканевые ленты, выдернул бумажные коробки, в которых было по двадцать патронов. Двадцать две коробки в цинке. И того, восемьсот восемьдесят патронов. — Блин, опять в эту вонь идти, за магазинами, — недовольно скривился майор. Он выпрямился и еще раз выглянул в окно. Несколько тварей на корточках пожирали своих поверженных коллег. — Эх, ненасытные, вы мои, — печально вздохнул Вадим и бросил в окно еще одну гранату, после чего направился в оружейную комнату за магазинами. Позади раздался взрыв и недовольное урчание нескольких тварей, на которые он уже не обращал внимание, думая о зловонии, в которое ему вновь предстоит окунуться.

В оружейке, куда он заскочил, набрав в легкие по больше воздуха и задержав дыхание, к запаху добавился еще и большой рой мух, взлетевших с изгаженного пола, потревоженные его ногами. Магазины надо было доставать из-под опрокинутой пирамиды для хранения автоматов. Быстро набрав с десяток магазинов, он выскочил в коридор, где, прикрыв для уменьшения зловония ногой двери, немного отдышался. — Еще надо бы магазинов, чтобы больше туда не соваться. Потом в других ротах боеприпасами еще разживусь. Надеюсь, что там не так загажено.