Глава 51. Талин.

17.00

Колонна, двигаясь по кем-то натоптанной, петляющей вдоль берега тропинке, вытянулась на два десятка метров. Все шли молча, постоянно вертя головами, в поисках возможной опасности. Дополнительных команд, о контроле за окружающей обстановкой, не требовалось. Все и так давно поняли, что в мире, в который они попали, опасности окружают на каждом шагу, и даже, если ты в постоянной готовности, но на какое-то мгновение расслабишься, именно это мгновение и может стать последним в твоей жизни или жизни твоих товарищей.

Талин, шедший замыкающим, не мог себе позволить расслабится всю свою жизнь.

В детстве его постоянно гнобил отец-алкоголик, которому пришлось жениться на матери «по залету» и все свое недолгое отцовство он относился к Ивану, как к источнику его несчастной жизни. По его мнению, если бы не беременность и рождение ребенка, его жизнь сложилась бы феерически: не пыльная, но обязательно хорошо оплачиваемая работа, дорогая машина, квартира «полная чаша», красавица жена (обязательно дочь олигарха) и пара очень и очень красивых любовниц, также состоящих в родстве с сильными мира сего.

Но дальше фантазий у Василия Викторовича Сомова, ничего не шло. Институт он так и не закончил, не осилив обучение даже на заочном факультете, руки у него, по его опять же мнению, были «золотые», но по факту, росли из не менее золотой жопоньки.

Хорошо работала только глотка. Он умел поорать лозунги и речевки на различных политических митингах (естественно за определенную финансовую заинтересованность) и бухать. С алкоголем он был «на ты». О таких говорят: «Он не любитель алкоголя. Он — профессионал!». И также профессионально, в одну декабрьскую ночь, не дойдя до дома каких-то сорок-пятьдесят метров, он и замерз под забором, свернувшись в клубок.

Мать через полтора года вышла замуж за военного, который был на много старше нее. Отчим относился к Ивану хорошо, как к родному, усыновил, дав свою фамилию. Не изменилось к нему отношение и после рождения в семье второго ребенка. Но был в характере отчима один пунктик: он не любил слабаков. И этот самый пунктик Иван испытал по полной программе. И в учебе, и работая на дачном огороде, в семейном пешем походе за городом, Талин постоянно должен был доказывать, что он не слабак.

По окончании школы, хотел пойти в институт, но отчим настоял на военном училище. В его представлении все студенты были похожи на Шурика, из «Операции Ы» — доходяги-очкарики, ни хрена не понимающие и толком не умеющие ничего в жизни.

И в училище, все четыре года обучения, были для него постоянным испытанием на прочность. Отчим, к тому времени, получив большую звезду на погон и очень широкий лампас на штанину, отбыл в далекий сибирский округ, командовать дивизией. Дважды, за время его учебы, отчим, проездом через их город, заскакивал в училище, проведать пасынка.

В первый свой приезд он побеседовал с его курсовым офицером, который подобострастно глядя на погоны папаши, охарактеризовал курсанта-второкурсника, как одного из лучших на курсе, а может и во всем училище. Так сказать, надежда и опора армии. Пока курсанта Талина вызывали на встречу с родственником из учебного корпуса, генерал успел пообщаться с старшиной их курса, старшим прапорщиком Гордеевым, который служил лет сто. На вопрос генерала: «Как тут мой служит?» он, как и курсовой, начал о лучшем курсанте всех времен, но был прерван жестом и словами: «Давай честно и коротко. Как солдат солдату!».

А формулировка «честно и коротко» означала «способный разгильдяй» (это, если не использовать обычную армейскую формулировку, состоящую из анатомических описаний детородных органов прекрасной половины человечества) и пары примеров из его курсантской жизни.

Примчавшийся с занятий Иван вышел с семейной беседы из кабинета курсового, который был любезно предоставлен в распоряжение генерала, всего через четыре минуты, прикрывая ладонью, подбитый левый глаз. Таким образом, на Ивана, для успешного окончания военного училища, было потрачено две крепких оплеухи и несколько напутственных слов, при отбытии к месту учебы из отпуска.

Новый мир, куда его занесла, вместе с этими малолетками, неведомая сила, открывала для него большой простор деятельности. Он твердо решил, что это его шанс в создании общества нового порядка. Почти все исходники для этого были: — новый мир, где выживают только сильнейшие; — группа подростков, из которых еще можно лепить, как из мягкого пластилина, новые личности, прививая им нужные ему моральные принципы; — постоянная опасность, благодаря которой лидер группы и будет ею манипулировать в нужном ему русле.

После оставления Риммы, перед ним стояла еще одна задача — найти себе женщину. В группе, только Аленка, которую себе в подруги выбрал по его разрешению, Швед, имела более-менее женственную фигуру. Остальные так, «плоскодонки», ни кожи, ни рожи. Короче, дети-подростки. То есть, с Шведом придется разбираться, но позже. Хотя и затягивать с решением такого вопроса нельзя, а то еще свыкнуться-слюбятся.

И очень тревожила та сила, благодаря которой он обуздал, почти вышедшую из подчинения толпу. Идя в конце их отряда, он осмысливал все произошедшее в то мгновение. Вспоминалась и закипающая энергия в затылке, и страх перед малолетками, который, вероятнее всего, эту энергию и вызвал, и ощущение «выжатости» после выхода этой необычной энергии. Сейчас слабость и головная боль оставили его, но приступы тошноты и сухость во рту были почти постоянными.