— Ло все время тусуется там в брюках-карго и майках, — возразила я.

— Да, но Ло есть Ло, — она пожала плечами. — Ты — это ты. Тебе это не идет.

— Ну и дела, спасибо, — сказала я, закатывая глаза. — Я одеваюсь так почти каждый день в течение многих лет. Приятно теперь узнать, что это мне не подходит, — я плюхнулась на свою койку поверх огромной кучи одежды и тяжело выдохнула. — Это вся моя одежда, Эш. Поскольку ты уже сказала, что я не могу носить одежду, которую ношу в командировках.

— Никто не поверит Приспешнику, живущему с женщиной в гребаном брючном костюме, Мина, — рассмеялась она, качая головой. — У тебя что, нет джинсов, девчачьих футболок или маек?

У меня была одна пара джинсов. На поясе все еще висела бирка из магазина.

Словно почувствовав мой ответ, она вскочила. — Хорошо, хорошо, мы довольно близки по размеру. У тебя задница немного больше, чем у меня, но у меня есть леггинсы, которые тянуться.

— Леггинсы — это не брюки, — тут же возразила я.

— Они и есть брюки, если материал толстый, и ты не можете видеть сквозь них, когда наклоняешься, — парировала она. — Вот — черный, серый и галактический принт. Теперь все, что тебе нужно это несколько основных маек и футболок. И у тебя их до хрена. Как насчет свитеров и болеро или… хорошо, — она улыбнулась, когда я бросила на нее пустой взгляд.

Что, черт возьми, означало болеро?

Я никогда особо не задумывалась о своей одежде. Не то чтобы я была несведущей. Я просто была не в курсе. Я выросла с матерью, которая одевала меня очень женственно и очень скромно. Потом я наткнулась на Ло, которая одела меня в армейские штаны, маки и армейские ботинки, и я просто редко оглядывалась назад. В этом не было необходимости. Большинство людей, с которыми я общалась, ассоциировали меня с Хейлштормом. Не было никаких причин одеваться по-другому.

— Хорошо, вот, у меня есть вересковый серый свитер, жакет винного цвета и… о, балетки. Ты не можешь все время носить армейские ботинки.

Эшли была моей любимицей, если честно. Многие женщины в Хейлшторме были настолько невероятно обучены и опытны, что это было страшно и пугающе, и я почувствовала себя потерянной, когда они начали говорить об операциях, создании бомб и о том, как быстрее собрать оружие. Эшли была бывшей военной и медсестрой, которая умудрялась быть более… мягкой, чем большинство других.

Я не была уверена, что рядом есть другая женщина, которая даст мне совет по моде. — Вообще-то, оставь себе эту. Сэнди дала его мне, — сказала она, бросая мне винного цвета «болеро».

Сэнди была ее последней девушкой. — Что уже пошло не так? — спросила я, осознав, что произнесла «сочувствующим голосом», когда она подняла на меня бровь.

— Очевидно, это было нарушение сделки, что я не люблю кошек, — сказала она, закатывая глаза.

— Ну, в этом я с тобой согласна. Я ненавижу быть покрытой шерстью.

— Верно. — Она согласилась, опускаясь на койку. — Итак, я на секунду перейду в режим медсестры. Ты принимаешь таблетки?

— Что? Ах, нет, — сказала я, качая головой, немного сбитая с толку резкой переменой в разговоре.

— Уколы? ВМК (прим. перев.: внутриматочный контрацептив)? — продолжала она.

Я покачала головой. — Нет, мне в прошлом году вставили имплантат, — сказала я, закатывая рукав, чтобы показать ей кусок пластика размером со спичку прямо под поверхностью моей кожи.

— Почему этого нет в твоем досье? — Спросила она, и я могла сказать, что она была искренне недовольна тем, что я не предоставила эту информацию. В ее обязанности, помимо прочего, входило следить за нашими медицинскими записями. — Я делала твой последний мазок, — продолжала она.

— Я сделал это в Канаде прошлой зимой. Я должна была пройти обследование, и врач порекомендовал мне это, так как я не могу принимать таблетки.

— Ты должна была сказать мне. Это немного меняет ситуацию, когда ты находишься на гормональных препаратах.

— Ну, ты можешь занести в мое досье, что в течение следующих пяти лет во мне будут достаточно гормонов.

— Хорошо, ну, у меня нет таких осмотров, потому что я не увлекаюсь членами, — сказала она, слегка улыбнувшись мне. — Но я знаю репутацию этих Приспешников. Если вы планируете переспать или, — она оборвала меня, когда я начал возражать, — даже если вы не планируете переспать, пожалуйста, купите коробку презервативов и держи их в своей сумке. Лучше быть готовым.

— Хорошо, мам, — улыбнулась я. Я не сказал ей, что у меня всегда были презервативы, потому что, если отбросить имплантаты, я дожила до двадцати пяти лет, ни разу не занимаясь сексом без презерватива. Я хотела бы сказать, что это было просто искреннее проявление чрезмерной осторожности, и это было так, но я была уверена, что большая часть этого была связана с таким уровнем близости и тем фактом, что я никогда не чувствовала себя полностью комфортно с этим.