— И? — спросил я, когда никто не продолжил.

— И Маленький Рикки был там с одной из своих бедных гребаных женщин, избитой до полусмерти, одежда разорвана, настоящий беспорядок, — добавил Репо, качая головой. — Кэш вытащил ее оттуда, и Рейн заставил его заплатить за то, что он сделал с нашими братьями.

Я знал Рейна достаточно, чтобы знать, что за ответственной или, поочередно, непринужденной личностью нашего президента он был таким же темным, как и все остальные, на его руках было больше крови, чем у большинства, за исключением, может быть, Волка.

Какая бы судьба ни постигла Маленького Рикки, она была жестокой, кровавой и абсолютно, блядь, оправданной, если бы вы спросили любого из нас.

— Примерно тогда мы и наткнулись на Эдисона, — добавил Кэш. — Мы в последний раз осматривались, чтобы убедиться, что никого и ничего не пропустили, и за какой-то стальной дверью он был прикован к металлическому стулу.

— Что, черт возьми, заставило тебя привести его сюда? Если бы он был там пленником, он вряд ли попытался бы убить вас потом, ребята, за то, что вы его спасли, — сказала Ло, как всегда стратег.

— Рейну, вроде как, он понравился, — сказал Дюк, возвращаясь с забинтованными руками и обработанным лицом, и я знал, что на этом настояла Пенни. Дюк, скорее всего, облил бы все это алкоголем и закончил бы на этом. Но нет, у него была женщина, которая любила его и хотела заботиться о нем.

До этого момента я никогда не был склонен к зависти.

— Он в режиме восстановления, — сообщил Кэш. — Так было и после того, как Папу тоже убили, вместе с половиной других мужчин. Любой парень, с которым он сталкивался, который казался хоть немного способным вести такой образ жизни, он как бы просто втягивал их, и предлагая присоединиться.

— Ну, четыре новых человека в течение недели — это не так уж плохо, — размышляла Ло. — Если у них все получится. Держу пари, вы бы опередили это прямо сейчас, если бы кто-нибудь вытащил голову из своей задницы…

— Я знаю, что облажался, Ло, — сказал я, качая головой. — Нет смысла выдавливать лимон в рану.

— Ну, очевидно, в этом есть необходимость, так как ты провел весь день, пытаясь заглушить свою боль, вместо того, чтобы придумать способ загладить свою вину перед ней.

— Загладить свою вину перед кем? — спросил глубокий, безошибочно узнаваемый голос Эдисона, подошедшего к нам сзади.

Я повернулся, чтобы найти его снова в наручниках, но только что после душа, вероятно, чувствующим себя чертовски более человечным, чем десять минут назад, и одетым в одежду, которая, должно быть, принадлежала одному из наших павших парней, просто черные джинсы и черная футболка.

— Ренни разозлил свою женщину этим утром.

— Мой совет, брат, — сказал он, положив руку мне на плечо. — Гребаное пресмыкательство.

— Ты даже не знаешь, что он сделал, — настаивала Мейз, странно улыбаясь ему, когда она опустилась рядом с Ло так небрежно, как только могла.

— Мой опыт общения с женщинами, милочка, говорит о том, что, черт возьми, не имеет значения, что ты сделал. Что бы это ни было, тебе нужно, блядь, пресмыкаться.

— Но что, если… — начала Мейз.

— Тебе нравится эта женщина? — спросил он, наклоняясь вперед, уперев локти в колени и глядя на меня.

Я не знаю, почему я сказал это, меньше всего ему, совершенно незнакомому человеку, окруженному людьми, которые едва ли даже знали ситуацию, но я сказал. — Я люблю ее.

— Тогда ты должен пресмыкаться. Ты любишь ее, ты облажался, ты все придумаешь. Здесь, блядь, не ракетостроение. Кроме того, — добавил он, немного легкомысленно, если судить по тому, как его губы сложились в ухмылку, — я не могу позволить тебе пить это, когда тебя так развозит от этого.

Именно тогда я вспомнил, сколько он выпил.

И этот человек казался трезвым, как судья.

Это было чертовски впечатляюще, вот что это было.

Я посмотрел на Мейз. — Знаешь, до какого времени торговый центр открыт?

Она как раз делала глоток воды, когда я спросил, и начала давиться ею. — А… торговый центр..? — выдохнула она между приступами удушья, когда Репо хлопнул ее рукой по спине.

— Да, мне нужно купить пару носков.

— Носки? — спросил Кэш, подергивая губами. — Да, чувак, это… э-э… романтично.

— Поверь мне. Это сработает, — сказал я, вставая. — Ты собираешься заставить своих ребят впустить меня в Хейлшторм, и отменить приказ стрелять на поражение?

Она подняла взгляд, карие глаза потеплели, потому что, если Ло и была профессиональным бойцом, она так же была безнадежным романтиком. И она обожала хорошие романтические поступки. — Я полагаю, что могу на некоторое время отменить этот приказ.

— Это должно подождать, — сказала Мейз, заставив меня замереть. Она помахала мне своим телефоном. — Торговый центр закрыт до десяти утра.