— Лучше расскажи мне, что здесь происходит.

— Димочка, может тебе немного отдохнуть. Хочешь кофе, сделаю, как ты любишь?

А я ведь даже не спросила его о кофе… И это её Димочка аж бесить начинает.

— Я задал тебе вопрос — Дима говорит резче — что с Мирницким?

— А, ну Мария Алексеевна расторгла контракт, так как он поднял цены на двадцать процентов.

— Всего двадцать? — отчего-то хрипло говорит Дима.

— Димочка не переживай так, может тебе массаж сделать, давай разомну тебе плечи, ты весь напряжёт.

Похоже, пора выходить.

— Руки убрала! — рявкает Дима, аж вздрагиваю от неожиданности.

— Ну, что ты, раньше же тебе нравилось…

Моё терпение лопнуло.

Беру кофе и бутерброды ставлю на поднос.

— Ваш кофе Дмитрий Алексеевич — выхожу из-за ширмы.

Дима смотрит немного виновато, но когда видит мой серьезный настрой, почему-то уголки его губ ползут вверх. Он пытается сдержать улыбку и на щеках появляются ямочки.

Жанна пристально меня рассматривает, пока ставлю кофе и бутерброды на стол.

— Ты же не любишь без молока! — возмущается Жанна — и вообще ты же не ешь в это время?

— Привычки меняются — говорит спокойно Дима и тянется к кружке — спасибо, Лин — он так мило улыбнулся мне, что на душе стало немного теплее.

— Похоже, тебе тогда точно мозг отбили, раз уж ты променял меня на вот это! — она указывает на меня.

Всё-таки у них была связь. От догадки становится больно.

— Быстро подняла свою задницу, и принесла мне все документы, что подписала и расторгла моя мать, а также основание для её руководства.

— Вот пусть она и несёт! — язвительно фыркает.

— Ты пока здесь работаешь — зло говорит ей Дима.

Она словно проснулась от его слов.

— Ой, Димочка, прости, сейчас всё будет — выскакивает из кабинета.

А мне противно становится от всего почему-то.

Обидно, я даже на статус секретаря не тяну для него.

— Лин — Дима подъезжает и берет меня за руку — она здесь не будет больше работать, обещаю — смотрит так пронзительно.

— Эта твоя фирма и тебе решать — пытаюсь говорить спокойно.

— Лин, мне просто нужны документы и информация, иначе бы я выставил её прямо сейчас. Прошу тебя не делай поспешных выводов, я всё тебе объясню, только чуть позже, ладно.

— Хорошо — соглашаюсь с ним — ты правда любишь с молоком?

— Нет — он улыбнулся, у неё просто отвратительный кофе, который приходилось заливать молоком.

Его ответ вызвал улыбку.

— Может и в мой, нужно добавить? — вдруг тоже не понравился?

— Нет, у тебя отлично получилось и спасибо за бутеры я, правда проголодался.

— Кушай на здоровье — отпускаю его руку и он возвращается за стол. С жадностью поедает бутерброды.

— Что-то узнал из бумаг? — решила спросить.

— Да на сколько, я понял, договоров о поставках она не с кем не заключила. Отправил Мирницкому предложения по выгодным для него и нас условиям. Осталось парней вернуть, почему и попросил Жанну, она должна договоры принести. И самую важную бумагу, на основании которой мать руководила тут. Я хочу её опровергнуть, но мне нужно хотя бы в глаза её увидеть.

— А если она предупредит Марину Алексеевну, что ты тут.

— И что? Это мое законное место и никто меня с него не сдвинет.

Мне так понравился его настрой. Насколько же меняет человека его любимое занятие. Дима по-моему даже преобразился и оживился здесь.

— Что? — удивлённо смотрит на меня.

— Мне нравиться твой настрой — отвечаю ему.

— Это тебе спасибо, ты делаешь меня таким — он потянулся через стол и сжал мою руку.

Мне приятны его слова. После них уже хочется забыть про Жанну, Марину Алексеевну и прочие неприятности, лишь бы видеть его вот такую открытую и искреннюю улыбку и любимые ямочки на щеках.

Дима допивает кофе, и я собираю посуду.

— Может, правда подумаешь о работе со мною? — немного растерянно смотрит на меня.

— Я тебя достану на работе, а потом ещё дома. Не хочу надоедать.

— Дома — он так протяжно и с удовольствием проговаривает.

Но мы же не живём вместе.

— Ну, в смысле после работы — начинаю оправдываться.

— Ты никогда мне не надоешь — улыбнулся.

Я заношу посуду за ширму.

— Вот Дим все договора на устройства и увольнения на поставку — слышу Жанну — и вот доверенность.