— Хотела поговорить, а тут картина маслом.

— Мам, прекрати! Зачем ты приехала? — говори более жёстче.

Она тяжело выдыхает.

— Хотела попросить тебя не подавать в суд — говорит тихо.

— Не подавать? Я не могу, прости — Дима проезжает вперед к моей двери.

Я опережаю его и достаю ключи. От волнения руки трясутся чуть не роняю связку на пол.

— Не можешь? Ты пойдёшь против собственной матери? Дим, ты, что? — начинает давить на жалость.

Уже не выдерживаю.

— А чем руководствовались Вы, когда пошли против своего сына, отбирая у него, то что ему дорого. И не постарались вернуть и как-то оправдаться. Всё сделали для того, чтобы его лишить сервиса за его спиной. Вы хоть раз задавались вопросом каково ему будет от ваших действий? Ответьте хоть на один вопрос, а потом задайте вопрос себе какая вы мать? — меня аж потряхивает.

Она ошарашено смотрит на меня. Потом снова нацепляет маску безразличия.

— Те тебе меня судить тварь, а зато, что обманываешь моего сына ты ещё ответишь.

— Не надо мне угрожать.

— А я не угрожаю, я предупреждаю.

— А тебе сынок УДАЧИ — процедила она зло — не думала, что у меня сын лох, раз веришь ей.

Развернулась и пошла к лифту.

Дима ошарашено смотрит на меня.

Открываю дверь кое-как попадая в скважину.

— Проходи — говорю ему и открываю дверь шире.

Я услышала, как лифт приехал.

Дима тяжело выдохнул и поехал в мою квартиру. Даже не представляю, что делается сейчас в его душе.

— Я его выброшу, только не переживай, ладно — говорю ему и закрываю дверь и кладу букет на тумбу.

— Не надо, цветы ведь ни в чём не виноваты — говорит хрипло и расстёгивает куртку.

Снимаю куртку и скидываю ботинки.

— Дим, я правда не знаю, что на него нашло. Я не давала ему ни единого повода.

Помогаю ему снять куртку, вешаю её на крючок. Присаживаюсь перед ним и тянусь к шнуркам на ботинках.

— Лин — перехватывает мою руку — подожди. Я…Ты… — он не может подобрать слова — спасибо — ошарашивает меня.

— За что?

— Ты… Никто никогда не вступался за меня так, как ты сейчас перед матерью. Я не ожидал, да и она тоже. Спасибо тебе- его глаза заблестели.

Он был очень тронут от моих слов.

— Я просто сказала ей правду. Мне очень неприятно всё, что она проделала с тобою.

— Прости за её слова, похоже она никогда не смириться с нашей парой — улыбнулся наконец-то.

— Наверное, но это очень важно для тебя?

— Честно нет — выдохнул — мне всегда стыдно за неё и её слова в твой адрес.

— Я уже почти привыкла к этому.

Отпускаю его руку и тянусь к шнуркам.

Он тяжело выдыхает. Помогаю ему разуться.

Поднимаю на него взгляд в его глазах блестят слёзы.

— Ты необыкновенная, Лин — говорит хрипло.

По его щеке скатывается слезинка.

— Дим — опускаюсь к нему на колени и обнимаю, прижимает к себе сильно и рвано выдыхает.

Как же ты переживаешь, солнышко.

— Чшш — тихонько глажу его по спине — всё будет хорошо, не переживай — целую в солёную щёку и крепе обнимаю, чтобы почувствовал, что не один.

Тихонько успокаивается и отстраняется.

— Лин, я боюсь за тебя, она может многое.

— Дим, я не боюсь её. Страшнее всего для меня это потерять тебя. Остальное не важно. И… — говорить или нет? — мне немного не понравилось, что ты усомнился во мне и спросил встречалась ли я с Женей. Ведь всё это время я была с тобою и тебе и только тебе было посещено все мое внимание и время.

— Но ты иногда уезжала — нерешительно.

— Дим, ты мне не веришь? — поражаюсь.

— Верю, но и в себе всегда сомневаюсь. Зачем тебе такой я.

— Дурачок — наклоняюсь и целую его.

Чувствую расслабляется под руками.

— Кроме тебя мне никто не нужен, когда ты уже это поймёшь.

— Ну ты же тоже засомневалась сегодня и чуть не убежала от меня. Хотя я не раз просил этого не делать.

— Я и не сделала.

— Я рад этому — немного склонился и поцеловал очень нежно.

— Для меня есть только ты — говорю ему в губы.

— Для меня тоже — улыбнулся и поцеловал снова, словно подтверждая свои слова.

Постараюсь поверить…

Лина.

Дима немного отстраняется и улыбается мне. В его глазах светиться счастье. Я рада, что он успокоился.

Ко мне на колени запрыгивает Финик, от неожиданности вскрикиваю. Дима смеётся и гладит Финика.

— Его надо накормить — беру котёнка на руки и поднимаюсь с колен Димы — проходи в зал пока — говорю ему.