– Кретин… – нарушила тишину Эфф. – Нужно что-то с этим делать. Так продолжаться не может. Ты ведь не будешь сутками сидеть в квартире взаперти. А он может поджидать тебя где угодно.

Эффи озвучила мои самые кошмарные мысли, и от произнесенного вслух становилось еще страшнее.

– Ты должна сказать об этом Нэйту, – настаивала подруга.

– Я расскажу. Завтра же расскажу, – давилась остатками сгинувшего ужаса я.

Я видела, что Эффи тоже боится, и предложила ей остаться на ночь. Она согласилась.

Ночь была спокойной, Алекс больше не являлся и не звонил. Но страх все равно не покидал меня. Почему-то очень хотелось, чтобы рядом сейчас оказался Нэйт. Хотя бы в соседней комнате на диване. Хотя бы за этой толстой стеной. Его присутствие хоть и будоражило, но с ним я чувствовала себя защищенной.

Всю эту ночь я крутилась в постели. Не могла уснуть, а когда получалось отключиться на некоторое время, я тут же вскакивала от кошмара с участием своего личного монстра.

Результатом отвратительной ночи являлось мое не менее отвратительное состояние наутро. Как внутреннее, так и внешнее. Я абсолютно не выспалась и выглядела ужасно потрепанной, как будто провела ночь не в своей постели, а в захудалом районе Чикаго в компании бездомных бродяг.

Эффи уехала днем, предварительно залив в нас обеих крепкий кофе, который, на удивление, меня даже взбодрил. Перед отъездом подруга вытащила из меня обещание, что я буду держать ее в курсе любых событий.

Распрощавшись с Эфф, я первым делом как следует вымочила себя в ванне и, когда отражение в зеркале показывало кого-то более или менее похожую на Тэю Уилсон, приступила к подготовке ко встрече с Нэйтом. Я не знала, куда мы направимся, поэтому решила, что нужно выглядеть сдержанно, но при этом сексуально. Я выбрала облегающее белое платье без рукавов чуть выше колена с глубоким вырезом на спине, который скрывался под длиной моих темных волос. Открытые босоножки на шпильке средней высоты идеально вписывались в образ, который я подчеркнула невычурным макияжем.

Ровно в девять домофон известил меня о прибытии Натаниэля. Я была уже полностью готова и сразу же спустилась вниз.

– Добрый вечер, – он распахнул дверь мерседеса и пригласил меня присесть на переднее сидение.

– Спасибо, – скромно улыбнулась я, проходя вплотную возле Нэйта.

Он слегка тронул меня за талию и аккуратно хлопнул за мной дверцей.

– Куда мы едем? – с любопытством спросила я, как только мы тронулись.

– Ты будешь в восторге, – он заманчиво улыбнулся.

Я решила не донимать его расспросами и терпеливо дождаться раскрытия сюрприза.

Вскоре мы въехали на парковку одного из небоскребов в Стритервиле. Натаниэль галантно помог мне выбраться из машины и проводил к частным лифтам. Мы поднялись на самый верхний этаж. Я ожидала увидеть ресторан с видом на озеро Мичиган или просто смотровую площадку, но моему взору открылась огромная дверь в пентхаус. Натаниэль не произносил ни слова и продолжал загадочно улыбаться. Когда дверь открылась, он провел меня внутрь.

Сделав шаг через порог, я оказалась в роскошных необъятных апартаментах и замерла, разглядывая интерьер в преобладающих серых тонах. Очень гармонично смешивалась классика и современность, образовывая стиль фьюжн, который всегда вызывал во мне восторг. Я обратила внимание, как прекрасно сочеталось использование грубого дерева и природного камня. Не вычурно. Без перебора. Бесподобно выдержанный баланс. Даже мелочи были подобраны идеально и со вкусом и занимали верно отведенное им место. Здесь явно поработал именитый дизайнер.

Пока я восторженно рассматривала безграничное пространство, Натаниэль обратился ко мне:

– Я увидел твой уютный дом, и подумал, что тебе было бы любопытно посмотреть на мой.

– Нэйт, я не могу передать словами, насколько здесь красиво, – я нежно провела кончиками пальцев по контуру дизайнерского столика.

– Интересно, что ты тогда скажешь на это…

Он приобнял меня за талию и провел на открытую террасу. Я никогда раньше не видела Чикаго с такой высоты и не могла вообразить, что он настолько красив. У меня захватывало дух. Бурный восторг и боязнь высоты смешались воедино, заставляя сердце трепетать в лихорадке. Город горел миллиардами ночных огней, и все они сегодня светились будто только для меня. Во всяком случае именно так мне хотелось думать.