— Ты собираешься сказать ему прямо сейчас? — В ее голосе слышится тревога.

— Нет, Лэйс. Сейчас собираюсь принять душ. Я скажу, когда мы с ним останемся наедине, хорошо?

Она кивает с облегчением.

В квартире тихо, мальчиков нет. Пиппа по-прежнему спит на полу в главной ванной — прошлой ночью Майкл пристегнул ее наручниками к сливной трубе, и с тех пор она там. Когда я подхожу к ней, она открывает глаза, словно для того, чтобы пробудить ее ото сна, достаточно лишь моего взгляда. Я сухо приветствую ее:

— Доброе утро.

— Так ли это? — спрашивает она в ответ. Судя по ее местонахождению, утро для нее началось не лучшим образом. Крошечный ключ от наручников лежит на подоконнике. Я беру его и освобождаю ее, пока она смотрит на меня потрясенным взглядом. — Ты отпустишь меня?

— Я снимаю с тебя наручники, — уточняю я. — На твоем месте я бы не пыталась покинуть эту квартиру. После твоего вчерашнего представления одному богу известно, что сделает Зет, если ты доставишь еще больше проблем.

— Со временем ты поймешь, что я пыталась лишь помочь, — заявляет она, садясь.

Пиппа потирает запястья, одаривая меня надменным, полным достоинства взглядом.

— Сомневаюсь. Если хочешь, можешь пойти и поесть, но на твоем месте я бы не показывалась на глаза Зету, когда он появится.

Я поворачиваюсь и направляюсь к двери.

— Я не буду ничего есть, — сердито огрызается Пиппа. — Не собираюсь покидать эту ванную, пока ты не образумишься.

Мне не до нее. Не сейчас. Закатываю глаза, не удосуживаясь оглянуться на нее, когда ухожу.

— Тогда тебе стоит устроиться поудобнее, не так ли?

Я принимаю душ в ванной комнате одной из спален, делая все возможное, чтобы не намочить повязку на руке. В голове проносится миллион различных вариантов передать информацию о Лэйси Зету, и нет ни одного удовлетворительного способа, который бы не имел необратимых последствий. Возможно, когда придет время, мне придется действовать по ситуации и принять решение на основании этого. Мчусь обратно в свою комнату, продрогнув от холода в квартире, когда слышу голос Лэйси. Ее нет в моей комнате, она вернулась в одну из комнат в стороне от главного коридора — ее собственную, полагаю.

— Знаю. Спасибо. Я… я тоже рада. — Легонько толкаю дверь… она разговаривает с Зетом? Пройдя внутрь, обнаруживаю, что она свернулась клубочком на своей измятой кровати, прижимая к уху толстый короткий мобильный телефон. Она поднимает голову, видит меня, и ее глаза расширяются. — Мне нужно идти. Да. Мне тоже. Пока.

— Это был Майкл? — спрашиваю я, хотя в глубине души знаю, что она разговаривала не с Майклом и не с Зетом. Судя по ужасу, отразившемуся на ее лице, думаю, она разговаривает с кем-то, с кем не должна. Такое ощущение, что она разговаривала с покойником Мэллори и чувствует себя виноватой за это. Этого, конечно, невозможно, но все же…

Ее глаза становятся еще шире.

— Нет, не Майкл, — говорит она. — Просто друг.

— Вы говорили обо мне? — спрашивает голос позади меня. Майкл, одетый в облегающую футболку и хлопковые брюки, свисающие с бедер. Он почесывает щетину на челюсти, приподнимает бровь и морщится, видя фиолетовый синяк на моей руке, который распространился гораздо дальше бинтов. — Зет вышел ненадолго. Я видел, что ты сняла наручники со своей подруги. Она не хочет выходить из ванной.

— Знаю.

Майкл пожимает плечами так, словно он привык иметь дело с проблематичными заложниками.

— Ребята, не хотите ли позавтракать? — спрашивает он. — Я приготовлю уэвос ранчерос (прим. пер.: исп. Huevos rancheros, «яйца в стиле ранчо» — мексиканское блюдо из жареных яиц на тортилье со свежим соусом из томатов и острого перца).

Я кратко улыбаюсь, туже затягивая полотенце.

— Подруга заперта в ванной. Мир рушится на части. Зет свалил неизвестно куда. Конечно, уэвос ранчерос звучит отлично, спасибо.

Он бросает на меня скучающий взгляд, подмигивает, а затем смотрит на крошечную женщину, свернувшуюся калачиком на кровати позади меня.

— Лэйс? Лаки Чармс?

Она слабо улыбается ему и кивает, и меня поражает осознание того, что Майкл, может, и не знает, почему нельзя ей предлагать яичницу и овсянку, но не предлагает.

ГЛАВА 12

СЛОАН

Лэйс и Майкл уже поели и исчезли к моменту возвращения еще более расстроенного Зета в квартиру. Он снимает кожаную куртку, бросает ее на диван, а затем исчезает в той же ванной комнате, которой пользовалась я. Мало что может лишить меня дара речи, но, когда Зет Мэйфейр входит на кухню мокрый после душа лишь в полотенце, обернутом вокруг талии, я забываю о том, что у меня есть язык. Вернее, не совсем забываю. Я хочу использовать его не по назначению. Он с ужасом смотрит на мои трагические попытки съесть завтрак. Да, я правша, а ранили меня в левую руку, но резать, колоть и зачерпывать одной рукой очень сложно.