И действительно, о таком Инсаров совершенно не подумал. Не сознательно ли бандит, убивший полицейских у ювелирного салона, задерживал своё воскрешение? Может, поджидал удобного момента, бестелесным духом глядя на всё откуда-то сверху?

— Они могут вернуться к жизни в удобный момент — и вы никогда не отличите окончательной смерти от временной. Вы ведь не знаете, у кого сколько жизней осталось… это могу узнать я. Мне кажется, что могу. Но даже это не очень-то поможет.

— Почему?

— Как вы полагаете, Пётр Дмитриевич: бывший унтер-офицер Российской Императорской Армии, что убил полицейских у ювелирного салона, нынче ходит по Петрограду без половины лица? И половина мозгов его осталась на мостовой — думает оставшейся?

И это тоже казалось нелепым. На сию тему Инсаров, кстати, размышлял ранее — ещё не зная ничего о карточном выигрыше бандитов. Позволяют ли их способности восстанавливать тело?

Гумилёв ответил на ещё не заданный вопрос:

— Тело суть вещь бренная. Не то чтобы они могли в кого-то переселиться после гибели или перенести свою оболочку для воскрешения в совсем отдалённое место… но небольшие фокусы подобного рода моим бывшим друзья под силу. Не только восстановление разбрызганных по улице мозгов. И вот именно поэтому нам, если не желаем потерять много людей и упустить кого-то из бандитов, так необходим этот «Кольт».

Инсаров энергичными жестами кисти дал собеседнику понять: самое время налить ещё. Из горлышка графина донеслись булькающие звуки, прозрачная жидкость заполнила стопки.

— Рассказывайте же, рассказывайте. — следователь ничуть не скрывал любопытства. — Что с этим «Кольтом»?

— Несколько часов назад я сказал вам, Пётр Дмитриевич: всё началось в Африке…

Гумилёв бережно извлёк револьвер из футляра, с осторожностью развернул его в руках несколько раз, продемонстрировав Инсарову с разных сторон. На вид — оружие как оружие… вроде и ничего особенного. Шестизарядный барабан, старомодная рукоятка в типично американском стиле — облик револьвера сохранял дух Дикого Запада. «Кольт» поэта, в отличие от «Смит-Вессона» сыщика, не мог «переламываться» для быстрой перезарядки: вставлять патроны требовалось по одному, откинув шторку.

— «Я склонился, он мне улыбнулся в ответ, по плечу меня с лаской ударя: я бельгийский ему подарил пистолет, и портрет моего государя». Помните?.. Я написал о подарках, которые преподнёс Аба-Муде. Но умолчал о том подарке, что сам получил от него. Об этом револьвере.

О сколь многом настоящие поэты иногда умалчивают! Из разных побуждений.

— Не имею понятия, как именно «Кольт» попал к пророку из Шейх-Гуссейна. Знаю лишь историю револьвера, которую колдун рассказал. После того, как я выбрался из таинственной гробницы, Николай Гумилёв перестал быть прежним Николаем Гумилёвым. Сам того не ведая, я возложил на себя миссию — очень похожую на вашу. Бороться с Тьмой. Для этой борьбы Аба-Муда меня и вооружил.

— Так какова история «Кольта»?

— Аба-Муда поведал, что это не обычное серийное изделие. Якобы изготовили его специально для ваших коллег из Америки: не полицейских, но борцов с тем, против чего знаменитому Инсарову столь часто доводилось сражаться. То были два брата, фамилию которых Аба-Муда запамятовал, по его словам: но думаю, скорее просто не желал называть. Он рассказал, что в револьвер вложили какое-то могучее заклятие, древнюю индейскую магию. А возможно, даже более древнюю, чем сами индейцы.

— Я, кажется, догадываюсь о сути этого заклинания.

— Совершенно верно. По словам колдуна, из этого револьвера можно убить любого. Или почти любого: может, и не самого Сатану… но вампира, оборотня, беса, даже могучего демона — легко. В Африке я повидал ещё многое, о чём в стихах не писал, и «Кольт» тоже довелось проверить. Так вот: Аба-Муда не солгал, он работает. Он убивает нечисть так же легко, как обычный револьвер — человека. Я абсолютно уверен, что и одарённые Эфраимом для него уязвимы. В один миг отберёт все жизни.

— Что-то вроде серебряных пуль.

— Гораздо лучше, чем серебряные пули. Только вот с пулями-то есть один нюанс…

Инсаров уже заметил, что полость в футляре, сделанная для патронов, наполовину пуста. Ну да, следовало догадаться: всё не так уж просто.

— Изначально при «Кольте» было тринадцать патронов. Сейчас осталось ровно шесть. Ах, Пётр Дмитриевич: если бы вы только знали, как я сейчас корю себя за одну оплошность! Будучи в страшном волнении, я не сообразил спросить Аба-Муду о важнейшем: состоит весь секрет только в самом револьвере или же пули важны в равной степени?

— И правда, досадно.

— Не то слово. Остаётся лишь гадать, что будет, если зарядить «Кольт» обычными патронами сорок пятого калибра — которые у меня тоже есть, конечно же.

Гадать, однако, было бессмысленно. Сейчас (а скорее, с утра) требовалось действовать, без всяких сомнений. Николай Степанович явно понимал это не хуже Петра Дмитриевича и никакого смятения из-за недостатка надёжных боеприпасов не испытывал.

— Что ж, Николай Степанович: хотя бы шесть магических выстрелов у нас будет точно. Полагаю, в стрельбе вы на фронте набили руку.