— Это лишнее, — отрицательно встряхиваю волосами. — Мы с Надей хотели отметить в женской компании.

— Эй, — Митрофанов тоже садится за стол и придвигается поближе к Наде. — Не напрягайтесь. Мы без задних мыслей. Просто развеяться и поближе познакомиться.

— Мы с вами три года вместе на потоке учимся, — поджимаю я губы и получаю пинок под столом от Нади.

— У вас что-то случилось, мальчики? — включает она фею готовую слушать, а я обречено вздыхаю.

Все, если начнут говорить, точно не уйдут.

Лера

— Да бесят! Я уже профессионал по этим охотницам за баблом. Насмотрятся курсов и под копирку все, — пьяно вещает Соболев. — Маман в Лионе. У отца крыша поехала — на моих ровесниц потянуло. Нет, ну нашёл бы себе женщину, я не против…

— Я сейчас вернусь, — под шумок выскальзываю из-за столика и все-таки ухожу в туалет, чтобы позвонить Данияру. Будет очень нехорошо, если знакомые расскажут ему, что видели меня в компании парней. А они, эти знакомые, появляются чаще всего как раз в те моменты, когда ты делаешь что-то сомнительное в вопросах морали.

Дожидаюсь, когда из туалета выйдет компания пьяных девушек и набираю номер.

— Привет, — говорю с воодушевлением.

— Привет, — отвечает Даня немного заплетающимся голосом. — С днём рождения, Лерочка. Моя хорошая.

— Ты пил? — тут же забываю я о том, что хотела сказать.

— Совсем немного, — говорит он. — Прощальный ужин. Откупорили вино двадцатилетнее. Кислятина редкая, скажу тебе, но отказаться было неудобно.

— Оу, здорово, — говорю все ещё растеряно. — Такой вывод на прощальном ужине? Поездка удалась?

— Более чем, — отзывается Данияр. — Мне тут предложили один интересный проект. Пока в качестве консультанта, но с перспективой штата.

— Очень рада за тебя, — говорю искренне. — А ещё спасибо большое за цветы и за праздник. Только к нам тут в клубе парни из параллельной группы подсели. Ты не будешь сердиться?

— А чего я должен сердиться, — непонимающе переспрашивает Данияр и тут же переключается на свою мысль. — Лер, слушай. Я завтра прилетаю в двенадцать.

— Можно я тебя встречу? — Спрашиваю, перебивая. Мне тоже хочется сделать для Дани что-нибудь хорошее.

— Да не, зачем? Водитель встретит, — отвечает он. — А ты, пожалуйста, приведи себя в порядок и попроси свою маму не надевать то бордовое платье в ресторан. Просто костюм и блузку. Водитель заедет за вами в шесть.

— Хм… — вспоминаю я мамино платье любовно отглаженное вот уже как два дня и висящее в чехле на шкафу. — А что не так с платьем?

— В «Марше» портьеры сшиты из этой же ткани. Все забывал тебе. Сказать. Моя мама после Нового года еще неделю по этому поводу переживала.

— Да? — обескуражено, тяну я. — Не заметила. Ну хорошо. Я попробую. Подожди! — вдруг доходит до меня. — Так вот почему мы на фотосессию потом ходили. Чтобы моя мама своим платьем фотографии не портила? Ты сказал, что у фотографа утонула флешка…

— Лер, Лер, подожди, — тормозит меня Данияр. — Не говори ерунды. И Ирину Витальевну мы приглашали второй раз. Она просто работала, вспомни!

Я молчу, пытаясь продышаться и убедить себя, что ничего критичного Данияр не сказал. Наоборот, это очень адекватная забота. Я просто помешалась на проблеме нашего финансового неравенства…

— Ну чего ты молчишь! — вдруг психует Данияр. — Я из-за стола вышел, чтобы с тобой поговорить, и уде десять минут, как дурак, в туалете стою.

— Я не молчу! — заставляю я ожить свои связки и звучать более-менее бодро. — Просто тоже из туалета говорю и связь прервалась. Все поняла. Тогда до завтра… — говорю ему.

— Да, Лер, — соглашается Данияр. — Нужно за стол вернуться. Развлекайся там. Люблю тебя. Подарок завтра подарю.

— Мне… — я хочу сказать «достаточно подарков», но вовремя прикусываю язык. Веду себя, действительно, как дикарка. — Спасибо. Тебе тоже хорошего вечера. Я тоже тебя люблю, — заставляю себя выпулить правильную тираду и отключаю вызов.

Кладу телефон в сумочку, подхожу к раковинам и, опираясь руками на фаянс, смотрю на себя в зеркало. Я люблю? А точно?

Дверь туалета распахивается, и в неё заваливаются две девушки. Первая вся в слезах. Вторая бежит за ней, неся сумочку. Слёзы, сопли, потекшая тушь, матерная брань.

— Сука! — рыдает первая, вцепляясь в платье второй. — Просто бабок дал на аборт, прикинь!

— Ты что? — встряхивает ее подруга. — От бармена собралась рожать? Совсем дура? Предохраняться надо!