Дивным видом вечерней зари

Насладиться весна зовёт.

Стаи рыбок сверкают в ручье,

И цветы повсюду пестрят…

Только в мире людей никто

И не помнит природы красот.

Все друг друга спешат превзойти,

Состязаясь, чей ярче наряд.

— Это стихотворение вы тоже знали ещё до своей болезни? — на всякий случай поинтересовался младший брат губернатора.

— Нет, господин Нобуро, — разглядывая пол, покачала головой собеседница. — Я прочитала его в книге, которую мне дала госпожа Андо.

Гость вопросительно глянул на хозяина кабинета.

— Эта добродетельная вдова обучает госпожу Ио Сабуро правилам этикета, — охотно пояснил тот.

— И как давно? — живо заинтересовался чиновник по особым поручениям.

— Почти два месяца, — ответил начальник уезда.

— Госпожа Сабуро, вы помните, когда начали заниматься у госпожи Андо? — решил на всякий случай уточнить молодой человек.

— Да, господин Нобуро, — не поднимая взгляд, ответила та. — Я обучаюсь у неё с четырнадцатого дня месяца Орла.

— Благодарю вас, господин Сабуро, — склонил голову гость. — Я узнал всё, что нужно.

Однако, прежде чем хозяин кабинета отпустил приёмную дочь, младший брат губернатора вдруг вскричал:

— Последнее!

Начальник уезда недоуменно вскинул брови.

— Вы не могли бы написать мне пару строк, госпожа Сабуро? — позабыв все правила приличия, заявил чиновник по особым поручениям.

— Господин Нобуро! — строго, но с заметной просительной интонацией в голосе возмутился начальник уезда. — Вам не кажется, что подобная просьба выглядит несколько бестактной? Вряд ли незамужней девушке прилично писать письма незнакомому мужчине?

— Вы меня неправильно поняли, господин Сабуро, — поспешил успокоить разгневанного отца молодой человек. — Я лишь хотел, чтобы ваша дочь написала какое-нибудь мудрое изречение или отрывок из её любимого стихотворения.

— Ну, если так, — пожимая плечами, хозяин кабинета поднялся со своего места. — Садитесь, Ио-ли.

— Да, господин, — поклонившись, девушка грациозно опустилась в кресло, привычным движением взяла кисть и, на миг задумавшись, принялась быстро выписывать букву за буквой.

После чего встала, отдав листок отцу, а тот, торопливо пробежав глазами короткий текст, протянул бумагу гостю.

Младший брат губернатора, почему-то ожидал увидеть какое-нибудь стихотворение, вроде тех, что уже читала девушка. Однако она написала: "Женщина не должна обладать выдающимися талантами, женские беседы не обязательно должны быть поучительными или оживлёнными. К женской сущности не обязательно относятся красивое лицо или хорошая фигура, но женская работа должна быть эффективной и искуснее других работ".

Это явно было изречением кого-то из мудрецов. Однако, несмотря на все усилия, автора его чиновник по особым поручениям так вспомнить и не смог.

Не желая демонстрировать своё невежество, и, убедившись, что приёмная дочь начальника уезда не только ловко управляется с письменными принадлежностями, но и имеет красивый почерк, Рокеро Нобуро посчитал эту часть своего расследования законченной и коротко поклонился.

— Спасибо, госпожа Сабуро.

— Вы выяснили всё, что нужно, господин Нобуро? — поинтересовался хозяин кабинета, вновь занимая своё кресло.

— Да, господин Сабуро, — подтвердил тот. — Теперь мне всё ясно.

— Тогда моя дочь может нас покинуть? — задал новый вопрос начальник уезда.

— Разумеется, господин Сабуро, — кивнул молодой человек.

— Ступайте, госпожа Ио Сабуро, — отпустил девушку приёмный отец.

Едва та вышла, явилась служанка, доложившая, что гости уже собрались.

— Благородный господин Нобуро! — поднимаясь со своего места, торжественно провозгласил хозяин дома. — Смиренно прошу вас оказать мне честь, почтив своим присутствием пир, который я устраиваю в ознаменование вашего прибытия в Букасо.

— С большим удовольствием, господин Сабуро, — вставая, ответил чиновник по особым поручениям.

С его точки зрения праздник удался. И пусть местные повара не столь искусны, как их коллеги из дворца губернатора Хайдаро, но они буквально "завалили" столы гостей множеством разнообразных изысканных блюд.

Не забывая тот крайне неприятный разговор со старшим братом, Рокеро Нобуро поначалу пытался сдерживаться, но расторопные слуги то и дело наполняли его чарку таким великолепным вином, что молодой человек просто не мог оставить на дне ни капли.