Шрифт:
Тощая и бледная Смирнова была в классе главной подлизой и ябедой.
– И Кабан оцепенел, – добавил Диман, с опаской поглядывая через плечо. – Зазырь? Едва со стула не упал…
Сашку Кабанова, тугоумного второгодника, называть по прозвищу было опасно – он мог решить, что его обижают, и полезть в драку прямо на уроке, не обращая внимания на учителя.
В другой день Егор бы решил, что Диман заливает, вешает лапшу на уши…
Но сегодня на пути в школу он и сам слышал необычный голос, то ли плакавший, то ли певший, что доносился прямо с небес, и видел окаменевших людей – ту же техничку около столовой, женщину в белой дубленке или дворника с ломом.
– Мы Смирнову даже за косички дергали, и сильно, да без толку, – продолжал шептать Диман. – Павленко хотел к директору бежать, как они это, типа как бы «оттаяли».
– Я тоже кое-что видел, – сказал Егор. – На улице, пока…
Но тут их прервали.
– О чем шепчемся, молодые люди? – спросила Лидия Николаевна, и это был уже ее обычный голос, властный и громкий, привыкший отдавать приказы и наводить страх на учеников.
Вот это они попались!
Диман сел прямо, захлопал ресницами, делая вид, что он тут не при чем, что думает только о сегодняшнем уроке. Егор мрачно насупился, с тоской подумал, что вчера вечером домашку по английскому почти и не делал… не думал, что его сегодня вызовут.
Вот растяпа!
– Наверняка о том, кто из вас пойдет к доске, – продолжала «англичанка», сверля его взглядом. – И расскажет… и о чем же он нам расскажет, что было задано на сегодня? Петров!
Последнее слово прозвучало как приказ.
Егор засопел, почесал кончик носа и хмуро ответил:
– My room [1] .
– Вери гуд, – судя по тону Лидии Николаевны, он не ошибся, и даже произнес название темы не особенно ужасно.
Затем она выдала свою обычную фразу, обозначавшую «добро пожаловать к доске, мы тебя слушаем».
1
Моя комната (англ.)
Егор поднялся с тяжелым вздохом, прихватил со стола дневник.
Как всегда в такие моменты, мысли смерзлись в тяжелый комок, утыканный ледяными иглами – в каком направлении не подумаешь, все ничего умного не получается, только отдается в голове тупая боль.
Егор, честно говоря, мало чего боялся.
Он и с Кабаном дрался два раза, хоть и получал по физиономии, приходил домой с разбитым носом, но не дрожал перед второгодником. Не страшился той огромной свирепой псины со второго этажа, от которой с визгом разбегались девчонки из их двора, и даже пацаны шарахались.
Мог забраться в темный подвал или в одиночку пойти в лес, подняться на крышу любого дома и встать на самом краю, взять в руки паука или змею, как того же ужа прошлым летом…
Но таких моментов, когда ты стоишь один перед доской, и понимаешь, что мало чего знаешь, и что язык окостенел до полной неподвижности, Егор опасался и не любил.
– Ну, Петров, чего же ты ждешь? – напомнила о себе «англичанка»: сидит вполоборота, чтобы и класс из виду не упускать, и вызванного к доске мальчишку. – Слушаем.
«Эх, если бы сейчас опять прозвучал тот Голос, и она замерла!» – подумал Егор.
Но нет, придется отдуваться самому.
– I have room, – начал он безнадежно. – Room not big… [2]
– …is not big… – подсказала Лидия Николаевна.
– Is not big, – повторил Егор, пытаясь выудить из памяти хоть что-нибудь.
Проблема еще и в том, что никакой своей комнаты у него нет, и не было никогда. Живут они не в такой уж большой квартире вчетвером, и он спит на диване в той же комнате, что и бабушка.
2
У меня есть комната. Комната не большая (ломан. англ.)
Так что приходится еще и сочинять на ходу.
С грехом пополам вспомнил английское слово «стол», затем «кресло», но произнес его так, что Лидия Николаевна головой покачала, а подлиза Смирнова угодливо захихикала.
– Ладно, Петров, – сказала учительница, дав ему пострадать еще несколько минут. – Тройка. Отправляйся за парту…
Егор вздохнул с облегчением, да так, что едва не сдул свой дневник со стола «англичанки».
Вернулся на место, и урок покатился дальше – вызвали еще кого-то, затем объявили новую тему. На английском они с Диманом больше заговорить не рискнули, а к перемене то, что произошло перед самым звонком, как-то забылось, появились новые темы и мысли.
Физкультура, русский и математика, очередные параграфы и задачи в дневнике.
Про то, что случилось утром, Егор вспомнил, только выйдя из школы, когда глотнул свежего морозного воздуха. Вот только в этот момент, под нежным зимним солнцем, что купалось в яркой лазури, не захотелось верить, что нечто настолько странное и вправду произошло.
Померещилось, бывает, и люди порой замирают ни с того ни с сего…
– Айда на горку? – спросил нетерпеливо сопевший Диман.
– Айда, – согласился Егор.