— Не ходи! Там очень злые люди! — закричали феи.

— Придется! — вздохнула я, надевая старую шаль и пряча волосы под старенькой сеточкой. Пряди выбились из нее, а сеточка тут же упала на пол.

— Не ходи, — убеждали феи, но я настроилась решительно.

Я вышла на улицу, глядя на красивый сад, который теперь напоминал дворцовый парк, прошла по дорожке и дошла до почтового ящика. Может, есть письмо от тети и дяди?

Засунув руку поглубже, я вытащила не письмо, а целый мешочек золота и маленькую записку: «Это вам на месяц».

Я попыталась его спрятать, но он никуда не помещался, поэтому я решила нести его в руках.

Если раньше лес казался страшным и неизведанным, то сейчас он выглядел приветливо. Деревья сами расступились, убирая колючие ветки с моего пути. Даже кустарники, которые наросли на тропочку, отклонялись в сторону.

Лес шелестел, словно пытаясь мне что–то сказать. Как вдруг я почувствовала, что почти на подходе в деревню, в меня вцепилась ветка!

— Мне нужно туда, — произнесла я, а ветка нехотя отползла. — Я понимаю, но я должна узнать, что случилось?

А заодно и спрошу, может, они помнят семью, которая жила здесь. Наверняка кто–то ее помнит!

Я прошла мимо первых домишек, но людей поблизости не видела, как вдруг я услышала крики и поспешила на них. Прямо посреди площади, круглой, как тарелка, собрались все, и дети, и старики, и молодые. Они жадно высматривали глазами что–то, что я пока не видела.

— Пропустите, — попросила я, орудуя локтями.

— И так будет со всеми фэйри, которых мы поймаем! — донесся до меня зычный голос. — Пусть лес видит, что бывает с теми, кто ворует у нас нажитое!

— Господа, давайте договоримся, — послышался знакомый голос.

— Молчать! — закричал кто–то. — Знаем мы ваше «договоримся». Околдуешь, обманешь и был таков! Но на этот раз нет! Хвала инквизиции, которая поставила на каждый амбар ловушку, на каждый сундук печать! Иначе бы мы никогда не изловили его!

— Пустите, — пробивалась я, как вдруг толпа поредела, а я увидела огромную кучу хвороста, обложенную вокруг столба. К столбу был привязан Вольпен. На его груди горела странная печать.

Сердце панически забилось. Нужно что–то делать! Пока что на меня не обращали внимания. Все жадно следили за тем, как опускается коптящий факел прямо на сухой хворост. Может, попросить помощи у леса? Или…

И тут я вспомнила, что у меня есть целый мешок золота. Дядя всегда говорил, что за деньги можно купить все! Может, мне удастся его выкупить? Я вспомнила записку про то, что эти деньги на месяц, и вздохнула. Ничего, как — нибудь проживем!

— А вы не могли бы продать мне этого кролика? — спросила я, видя, как все оборачиваются на меня.

— О, вы та самая дама, о которой нам сказала инквизиция? — послышался голос неприятного мужчины с факелом. На нем была старая шляпа, похожая на дохлую ворону, а на серой одежде красовался какой–то знак.

— Да, я супруга Великого Инквизитора, — произнесла я, вспоминая, что я дама очень благородная. — Думаю, что вам об этом тоже сообщили? А вы кто такой?

— Я — староста деревни Морриган! Нам сказали, что рядом поселилась красивая женщина, — заметил он, глядя на меня и не узнавая. Ну еще бы, вряд ли тогда у них было время рассмотреть меня получше. — Благородная!

— Да, это я, — ответила я, вспоминая одну даму, которую видела в гостях у тетушки. — Вот, пришла к вам в деревню купить продукты и тележку.

Хорошо хоть на мне было дорогое платье. Дети любовались им, а девушки перешептывались. По сравнению с их бедными нарядами, платье, подаренное призраком выглядело очень роскошно.

— А почему вы пешком? — спросил подозрительный староста Морриган.

— А как тут проедешь? — удивилась я. — Мы пытались проехать на карете, но она застряла! Тропка сильно узкая!

— Но тут же есть и другая дорога, вон там! — показали мне, а я увидела колею.

— А я не знала! Я скажу кучеру! — ответила я, представляя, что у меня под домом стоит роскошная карета.

— А почему вы не послали слуг? — спросил староста, присматриваясь ко мне.

— Мои слуги бояться фэйри! — возмутилась я, вспоминая ту чопорную и противную даму, которая любила приезжать к тетушке на чай. Дядя сказал, что дама была не совсем аристократичного происхождения, и ее не принимали в обществе. А тетя была аристократкой, поэтому даме нужно было, чтобы ее кто–то протежировал.