— Да, да, конечно, — вздохнула я, видя, как он слегка покачивается. — Можете взять мою лошадь…

— А что? Мои кончились? — удивленно спросил муж, выглядывая в окно.

— Вы могли бы посмотреть в дыру в стене, — заметила я, видя рядом с треснувшим окном разбитые кирпичи и дырку в мою рост.

— Я стараюсь быть вежливым, — с улыбкой заметил Инкрис.

— Только не говорите, что вы еще дверь закроете, — улыбнулась я, спускаясь вслед за ним. Рядом с дверью зияла еще одна огромная дыра размером с дверь.

Лошадей не было. Карета валялась перевернутой возле ворот.

— Погодите! — дернулась я, видя, как муж собирается идти по дороге. — Вы что? Пешком пойдете? Вы же… Вы…

Он обернулся, глядя на меня, а я почему–то смутилась.

— Вы же на ногах еле стоите, — запнулась я, видя как муж подходит ко мне так близко, словно вот — вот обнимет. Его рука скользнула по моей талии, заставив выгнуться навстречу.

— Вы хотите, чтобы я остался? — странным голосом произнес инквизитор, глядя на меня очень внимательно.

Мне очень хотелось, чтобы он остался. Прямо всем сердцем хотелось, но где–то в зале сидит горный тролль и…

— Нет, — выдавила, чувствуя, как мою талию отпускают. Рука мужа безвольно опустилась и больше ко мне не прикасалась.

— Но у меня есть лошадь! — произнесла я. — Если, конечно, она не убежала!

Я схватила его за руку и повела в сторону конюшни. Там одиноко стояла лошадь. При виде нас она дернула глазом и повела ухом.

— Вот, — предложила я, глядя на инквизитора.

По сравнению с теми красивыми холеными жеребцами, которые были впряжены в карету, эта лошадка выглядела уныло. Серая, в яблоках, грязненькая и подозрительная, она отшатнулась от протянутой руки.

— Ну, иди сюда, — усмехнулся муж, пытаясь вытащить лошадь из стойка. Следом за лошадью телепалась старенькая разбитая повозка с неровными деревянными колесами.

— Мне сказали, что ее нельзя распрягать, — созналась я, видя, как лошадка упирается и пятится. — Я купила ее в деревне, на те деньги, что вы мне выслали…

Телега осталась на месте, а муж ловко заскочил на нее, без седла.

— Пошла, — покачнулся он, а лошадь подняла на него грустные глаза и принялась щипать остатки пожелтевшей травы. — Но!

Лошадь сделала ленивый шаг, затем второй, затем третий. Медленно перебирая копытами, лошадь плелась к воротам. Она никуда не спешила.

— У меня просто дух захватывает от этой невероятной скорости, — мрачно заметил муж, ударяя рукой по лошадиному крупу. — Но хотелось бы доехать до столицы еще молодым. Я, конечно, не настаиваю…

«А будете возмущаться, вообще никуда не пойду!», — тоскливо посмотрела лошадь. И передумала.

— Туда!!! — указал рукой муж в сторону ворот. Он склонился к лошади, а та выразительно вздохнула. — Нам туда! Нет, не туда! Туда!

Лошадь крутилась на месте и вздыхала.

— Ну я же ехала на повозке! — развела руками я, глядя на всадника. — Может, она привыкла к повозке?

Лошадь направилась обратно в стойло.

— Так, дикий и необузданный жеребец, куда поворачиваем? — послышался голос мужа, а лошадка уверенно шла в сторону стойла.

— Давайте попробуем тележку, — предложила я. Муж ловко спешился, беря старую телегу и цепляя ее обратно. Он присел на потертое сидение с замусоленной шкурой, а лошадка пошла резвее.

Телега скрипела так, что я хихикнула.

— Напоминаю, нам туда, — не выдержал муж, дергая лошадь.

Я подставила руку, поймав несколько холодных капелек дождя за шиворот.

— Вам понадобится плащ, — заметила я, вспоминая, что видела его среди хлама. — Сейчас принесу!

Через пару минут я выбежала на улицу с темным плащом в руках.

— Вот, — протянула я, как вдруг смутилась от прикосновения его руки. Мне показалось, что это случилось нарочно, поэтому я отдернула руку. Я уже решила, что вместе нам не быть! — Возьмите… Накройтесь, чтобы было не … мокро… А то дождь собирается… Повозка покатилась за ворота, треща и скрипя на ходу.

Я вздохнула проводив взглядом повозку и возвращаясь в дом.

— Ну чего ты раскисла? — послышался голос Вольпена, когда я сидела на диванчике с ногами. — Дом починим… Сейчас гномы построят себе подземный город, и все починят.