— Я хотела вернуться, — прошептала я. — Я очень хотела… Но не смогла… Это отец заколдовал меня…

— Я уже знаю, что вас нашли ребенком на руинах дворца, — произнес муж, пока тетя терлась щекой об дядю.

— Я … я думала, что наша встреча …. Ну с воспоминаниями, произойдет не так, — прошептала я. И действительно, я думала, что все будет совсем не так… Мы разговариваем так, словно мы слабо друг друга знаем…

— А как? — на его губах появилась улыбка. В этот момент, я почувствовала, как меня притянули к себе и поцеловали.

— Не надо, — смутилась я, немного отстранившись. — Не при дяде и тете…

— Сдерживаюсь, как могу, — послышался обжигающий шепот на ухо, а я покраснела. Этот шепот звоном растекся по телу, а потом вылез пытающим румянцем на щеках.

Я стояла, прижимаясь и кутаясь в чужое тепло. Столько лет прошло, а я до сих пор не верю.

— Как вы здесь оказались? — спросила я, как вдруг увидела лошадь с телегой.

— Скажем так, я не успел уехать далеко, но мы очень торопились, — усмехнулся муж. — Этот резвый скакун сожрал морковку на половине пути и передумал ехать в Столицу.

— Я лежал, думал, все… Помираю, — послышался голос дяди. — Крепко же мне досталось. А тут эта худая кляча, жуть в капюшоне и скрипучая телега. Ну все, думаю, пора! Отслужил я свое! Прощайте! А потом смотрю, лицо знакомое. Думаю, с каких это пор начальство на полставки смертью подрабатывает. Я быстро сказал, все как есть, а тут смотрим, корова бежит. Начальство говорит: «А я ее знаю!». Следом за коровой бежит тролль. Начальство говорит: «И его я тоже знаю!». Гномов и кролика мы сперва и не заметили. Все это бежит с криками: «Офелия!».

— Прошу, — усмехнулся муж. — У меня тут подарок жены стоит.

Когда тетя подошла к телеге, лошадь нехорошо посмотрела на нее. Меня лошадь узнала, но тоже не обрадовалась. Она вообще никому не была рада…

— Карета там, дальше по дороге… За поворотом, — произнес дядя, махая рукой.

— А тебя что? Феи лечили? — ревниво спросила тетя. Дядя посмотрел на руку, где был компресс из листочков.

— Морковка есть? — спросил муж мрачным голосом. — Без морковки мы никуда не поедем.

— Нам нужно дотянуть до кареты… — заметила тетя. — Там у меня пирог из черники…

— Нет, нужна морковка, — произнес муж, осторожно неся меня на плече. Так сказать, раненым хвостом вверх. Карету починили быстро, поэтому обратно мы уже ехали, звеня сервизом.

— Ты вернулась! — послышался голос призрака, как вдруг она осеклась, увидев инквизитора. — Ой! Мамочки!

— Тише, — остановила я его. — Не бойся… Смотри, что у меня есть… Гляди… Твой медальон!

Я открыла его видя портрет маленькой девочки и красивую надпись, с вензелечками и завитушками. «Мама любит тебя, Мариэлла».

— Что? Мариэлла? — осмотрелся Вольпен. — Да у нее половину кукол так зовут!

За стеной послышался грохот и детский плач: «Ай, больно–больно, больно!». Я бросилась вверх по лестнице, забыв про больной хвост. Стоило открыть дверь, как я увидела девочку, лежащую на полу. Она больше не была прозрачной. А была из плоти и крови. И рыдала настоящими слезами.

— Все, все, все, — успокоила я ребенка, которая осматривала свои руки и удивлялась.

— Какая прелесть! — послышался голос тети. — Посмотри, милый! Маленькая девочка! Давай возьмем?

— Она наша, — спорила я, пока Мариэлла не понимала, что происходит.

— Ну она у нас погостит, просто погостит, — заметила тетя, глядя на малышку. — Пока вы обустроитесь! Иди ко мне, прелесть моя! Ты черничный пирог любишь?

Вот так ребенка купили черничным пирогом.

— Вам еще надо будет завести свой сервиз! — произнесла тетя. — Это обязательно! Где сервиз, там и дом!

Мы вежливо кивали, ожидая, когда они уедут показывать Мариэлле, как пекутся черничный пироги. Нам обещали ее вернуть, но я в это слабо верю.

— У вас еще свои будут. А она пока поживет у нас. Хватит, насиделась в четырех стенах, — шепнула мне тетя. И в этот момент я поняла. Фэйри все–таки остается фэйри до конца. Вот так у нас деликатно украли ребенка.

Дверь за ними закрылась, а с улицы послышались восторженные возгласы ребенка, впервые вышедшего на улицу спустя столько лет.

— Показывайте, — потребовал муж, когда на улице послышался шум отъезжающей кареты.

Я осторожно приподняла юбку, а по диванчику пополз растрепанный хвостик.