— И какую же вещь вы пытаетесь понять, ваше высочество? — Карл Александр повел плечами, тоже чувствуя определенный дискомфорт.

— Один умелец, а в Российской империи можно такие самородки откопать, что просто диву даешься, предложил мне создать перо, которое будет иметь небольшой резервуар, и подавать чернила при письме на самый кончик. Таким образом его не надо постоянно макать в чернильницу, что весьма удобно, особенно, если находишься в пути и тебе нужно что-то записать. Да и клякс будет гораздо меньше. Вот я и думаю, если я построю мануфактуру, которая будет мне эти перья изготовлять, они будут пользоваться успехом? Вот вы бы, ваше высочество, приобрели бы такое перо?

— Конечно, — он усмехнулся, поглядывая на меня несколько покровительственно. — Но, полагаю, что ваш самородок вас попросту обманул, ваше высочество. Нет таких перьев, и вряд ли кто-то сумеет когда-нибудь их изготовить.

— Ну да, ну да, — я потер подбородок, поморщившись, когда пальцы кольнула щетина. Она была у меня светлая, все-таки у блондинов волосы почти везде светлые, и не так бросалась в глаза, но это не отменяло того факта, что она все-таки присутствовала на лице. — Но, допустим, что все-таки кто-то сумел сделать нечто подобное, эта ручка стала бы пользоваться определенным успехом?

— Ручка? — переспросил Карл.

— Да, ручка, — я утвердительно кивнул. Вообще в эти дни я старался не думать о предстоящих битвах. Настолько далеко я был всегда от поля боя, что сейчас испытывал самый настоящий мандраж.

— Почему ручка? — Карл пытался понять, почему я назвал ручку ручкой, а мне внезапно стало смешно. Я понимаю, что это, скорее всего, нервное, но поделать ничего с собой не мог.

— А почему бы и нет? — я пожал плечами и прикусил нижнюю губу, чтобы не заржать.

— Действительно, почему бы и нет, — кивнул принц и задумался. — Знаете, ваше высочество, если ваш умелец все же сумеет создать эту ручку, то я первый заплачу за нее достойную цену.

— Отлично, — я скрестил руки на груди. — Пожалуй, я пришлю вам ее в подарок, потому что верю в то, что ее все-таки сумеют сделать.

— Вот что, ваше высочество, — Карл Александр так же, как и я скрестил руки на груди и насмешливо посмотрел на меня. Он все еще не воспринимал меня всерьез, полагая, что моими устами говорит какой-то приближенный мне фаворит, Гюнтер фон Криббе, к примеру, или не он один. — Я планирую, как только мы войдем в Берлин, забрать в качестве трофея любимую флейту короля Фридриха. Если вы мне пришлете это чудо, о котором говорите, то я, пожалуй, пришлю вам ответный подарок — эту самую флейту.

— Ваше предложение больше похоже на пари, которое я, конечно же, приму, — отодвинув шторку с окна я посмотрел на стремительно опускающиеся сумерки. — Вот только, сдается мне, что свою самую любимую флейту король Фридрих возит с собой. И вам придется постараться, чтобы завладеть ею.

— Так ведь мы на Берлине и не остановимся, — и Карл Александр улыбнулся, продемонстрировав мне странно здоровые для этого времени зубы, которые буквально блеснули в темноте кареты. — Так что, думаю, любимую флейту короля Фридриха я все же получу.

— Дай-то Бог, — я вернулся на место, а карета начала сбавлять ход. — Вы уверены, что мы сумеем взять Берлин без особых потерь, чтобы продолжить кампанию?

— Я в этом практически уверен. Главное, чтобы сработал ваш план, и Фридриха в столице не было. Тогда наши войска войдут в Берлин, не прилагая больших усилий. — Я лишь поморщился. Мне так и не удалось его убедить в том, что город может оказаться не столь уж беззащитным, как представляется командующему австрийской армией. Мне вот почему-то казалось, что повоевать все же придется. И тут главным было взять Берлин до того момента, когда разъяренный Фридрих вернется вместе с армией и обрушит на нас весь свой военный гений.

На наше счастье выкрутасы прусского короля надоели императору Священной Римской империи до такой степени, что он решил наложить на него имперскую экзекуцию. А может быть, ему просто надоело решать ставшие уже постоянными территориальные претензии всех и вся, потому что Фридрих на Силезии и Саксонии явно ненамерен был останавливаться. Император был болен, он мучился от болей, и выслушивать претензии ему быстро надоело. Так что какая-то поддержка у нашего похода была. Но, с другой стороны, Фридрих заключил договор с Ганновером. И Англия автоматически встала на его сторону. А уж как может гадить владычица морей, знают даже дети во всех мирах. Ладно, нечего вперед забегать. Поживем-увидим, может быть Ганновер останется в стороне. Можно ведь так стремиться оказать помощь, так стремиться... Вот только внутренний голос говорил мне, что это пустые надежды, и от этого мне становилось сильно не по себе.

— Очень интересно, — король Фридрих еще раз обошел телегу, разглядывая установленное на ней для перевозки орудие. — Никогда ничего подобного я не встречал ранее. Даже не верится, что такое сочетание, казалось бы, несочетаемых деталей, могло прийти в голову русскому юнцу.

— Вы считаете, ваше величество, что русские не могут придумать ничего похожего самостоятельно? — фон Винтерфельдт, которого Фридрих называл своим ближайшим другом мог позволить себе высказываться в присутствии своего короля.