На этот раз я продвигался к лесу как бывалый пластун, не высовываясь из травы и время от времени срезая подсвеченные стебли, по ходу упокоил малым братом ещё четырёх спящих вражин. С приходом уровня получил приток энергии, примерно через пол часика приблизился вплотную к лесу, замерев, очень внимательно и скрупулёзно прощупывал округу, вскоре ноги начали затекать, находясь без движения в согнутом положении. Уже собравшись переместится, почувствовал нарастающие давление со стороны леса, к двум без конца моргающим конвертам у меня в интерфейсе добавился третий отвечающий за ментальное воздействие, захотел было посмотреть, но не ту-то было, голова наполнялась всё более жуткими образами и видениями.

Присев на корточки и сжав, свою раздираемую кошмарами кочерыжку руками, я словно заведённый раз за разом как мантру повторял: это всё неправда, это не по-настоящему, это наваждение, в какой-то момент к моим жутким страхам добавилась боль, тело пронизывали сотни иголок, голову просто разрывало на части, завалившись на землю сдирая ногтями кожу с лица, я истошно завыл, ещё никогда я не испытывал подобной боли и такого ужаса.

Неспособный к дальнейшему сопротивлению, решился как-нибудь убиться, но руки не слушались меня, братья выпали, с подбородка, и даже ушей текла кровь, крошились зубы, а по ногам бежали ручьи моих испражнений, меня, как будто держали на грани жизни, заставляя испытывать нечеловеческие мучения, не знаю, сколько раз я умолял костлявую прийти за мной, но она была глуха. Ко мне пришло чёткое осознание того, что смерть не самое страшное, что может произойти с человеком, такие адские муки невозможно даже представить разумным сознанием.

Когда мне уже не хватало никаких сил сопротивляться, и я чувствовал, как тлен и смрад начинают проникать в моё тело, а жизнь, в её основном и первоначальном понимании, стала медленно угасать, будто поток ледяной, обжигающей воды прошёлся по телу, и моя голова освободилось от боли и наваждений.

Меня затрясло как собаку после купания, кровь бурной рекой устремилась в конечности, воздух от моего дыхания, казалось, разрывал лёгкие. Ко мне медленно начало возвращаться восприятие.

– - Максим, Максим очнись! Максим быстрее я колдуна долго не удержу! Скорее убей его или нам конец.

Странно вроде голоса чудится, бл.ть. Пускай все говорят, что хотят говорят, голоса говорят, хорошо то как, только говорите, как хорошо, не останавливайтесь. Да стой, кто я, спасите, не повторяйте, всё что хотите отдам, спасите, не надо, нельзя такое на землю человеческую, никак нельзя не могу да и.…Мать.

Прооравшись и собрав все свои невеликие силы в кулак, трясясь от слабости, я встал и огляделся, в метрах десяти позади меня на коленях стоял Белозар, бледный, тоже трясущейся и с умоляющим взглядом смотрел на меня, из его глаз, ушей и носа потоком так же, как из меня текла кровь.

Второй участник этой дуэли находился в пяти метрах впереди меня и свежим ликом тоже не блистал, его пепельно белое лицо, было измазано потёками слизи и гноя и судя по изгаженной в этой мерзости робе, он давно находился не в лучшей своей форме.

Это так оставить нельзя, надо прекратить его страдания, да и запаршивел он изрядно, мы же люди в конце концов, не то что этот, младший брат мелькнул в воздухе и вошёл колдуну в правый глаз, дико заорав он схватился за нож и выдернул его из глаза, но я был уже рядом, и в самый последний миг, когда сабля с размаху почти коснулась шей я, поймал его одноглазый взгляд.

Нет, что же это, нет, опять боль.

Угасающее словно закат сознание успело запечатлеть улетающею в лес голову.

Действительность я воспринял с огромным облегчением, солнечный свет ярким лучиком вырвал меня из оков моего бредового сна или воспалённого бреда, сам не знаю, как назвать это состояние, в котором я провёл последнее время, из меня опять сочилось какая-то гадость, снова в редкие моменты моего «пробуждения» надо мной склонялись то Баяна то моя ненаглядная.

Проморгавшись, каких-либо визуальных изменений на теле к своей искренней радости не обнаружил, а вот моя «любимая» память с удовольствием свойственным серийным маньякам подбрасывала отрывки моих видений. Сначала у меня есть хвост и две головы, а потом я в теле здорового арахнида рвал на куски человека разумного, и ещё помню, как меня заживо поедали, а я был только рад избавлению от бесконечных мук, или вот тоже, интересно было быть чёртом у котла с варёными разумными, одним словом, пробуждение я встретил с улыбкой олигофрена и почему то был уверен, что всё мои муки,и страдания на этот раз позади.

Выйдя во двор, я почти не удивился, застав Отца Белозара, как и я в «больничном» одеянии, завидев меня во плоти, он встал и, подойдя ко мне, приобнял меня за плечи, но вот поговорить мы не успели, с крыльца вся в пару от дымящегося подноса, виляя прекрасной статью, плыла моя лебёдушка, но мне почему-то, казалось, что, если бы не Белозар, меня могла ждать другая встреча.

– - Максик ты не перестаёшь меня удивлять, казалось, куда уж брутальней, аж нет, надо было ещё немножко поработать над образом, да милый.