— Петя, так ты всерьез думал про развитие колонии, экономический подъём нашей цивилизации и всю прочую фигню? Или это у тебя защита такая, чтоб голова не взорвалась от всего этого отдельно взятого кошмара?

Петр печально взглянул на него и уставился в пламя костра.

— Не то, чтоб верил, но надеялся, что хоть часть этого неправда. Теперь же… И все равно я попытаюсь сделать так, чтоб мы в этой заварухе остались людьми. Да, может быть плохими, но людьми, а не зверюгами типа хвостатых.

— Эк тебя бомбануло, дружище. Ну посмотрим, посмотрим…

Уже третий день большая часть лагеря таскала большие камни к гротам, пытаясь построить оборонительную стену перед ними. Получалось не очень. Даже, скажем так, откровенно медленно и плохо. Скорее это было похоже на баррикады, перемахнуть через которые ящерам было проще простого. Зато с оружием получалось как нельзя лучше, эта работа была привычна, а подходящие прямые деревца нашли в молодой роще недалеко от лагеря. Стрел тоже уже изготовили прилично, уже десятка четыре. Хунг на охоте проверил яд и остался его действием очень доволен. Яд действовал как надо, будучи даже высушенным на наконечнике. Сэм с Питером и еще двумя бойцами, зашедшие день назад в гости забрать деньги за оружие, ну и за травкой, разумеется, сказали, что видели в начале подъема следы пребывания то ли ящеров, толи просто каких-то крупных хищников. Значит, уже скоро начнется, невесело подумал Петр и приказал на всякий случай не жечь без надобности костры в дневное время. Правда, оказалось, что это невозможно исполнить, поскольку и копчение мяса, и обжиг глиняных сосудов без большого огня не обходился, ремесленники начали яростно ругаться, что им не дают работать и приказ пришлось отменить за бессмысленностью. Людей на все работы по подготовке лагеря к обороне отчаянно не хватало, за освободившиеся инструменты чуть ли не дрались и приходилось то и дело растаскивать в стороны разъяренных людей. И только сегодня боле-менее все устаканилось и в лагере навели относительный порядок по тому, кто чем занимается. В довесок ко всем строительным проблемам к Петру подошел завхоз и, отведя его в сторонку, тихо поведал, что одного из новых бойцов видел крутившемся ранее возле мэрского начальства поселка, а сегодня тот попробовал залезть в его хозяйство, изучая сколько добра на складе форта. — Вот только шпионов тут и не хватало сейчас. — разозлился Петр и велел было схватить и допросить вражину, но поостыв, просто подошел к Игорю и Хунгу, и попросил их приглядывать за подозрительными действиями новичка, пока он не попытался сотворить какую-нибудь гадость. Хунг кивнул головой, а Игорь выразился на известие о потенциальном шпионе в духе, что все пиндосы одним миром мазаны, и сам завхоз не исключение из правил и лично он ему тоже особо не доверяет, а потому начнет следить за обоими сразу.

Иногда вспоминалось с легкой грустью о кошках. Когда Петр с последней партией бойцов уходил из верхнего лагеря, видел их над гротом, сидевших и наблюдающих за копошащимися в остатках добра, загружаемого в мешки, людей. К нему они так и не подошли, шум сборов им явно не нравился. На прощание им кинули часть туши местного горного козла, добытого накануне, но кошаки подходить не стали. Так и наблюдали за их уходом немигающими глазами до тех пор, пока все не ушли из лагеря. — Теперь у них началась настоящая взрослая жизнь, со всеми опасностями и невзгодами дикого мира, — думалось с легкой тревогой. — Хотя, может это и к лучшему, это их жизнь и нам в ней не место. Интересно, весной встретимся, или нас окончательно забудут. Главное, чтоб их охотники теперь не подстрелили по ошибке, если случайно встретятся, они же нас привыкли не бояться. Вот настоящий заповедник, а не то, что нам устроили Хозяева.

В заботах незаметно пролетели еще четыре дня и народ стал потихоньку роптать. Драконов не было видно, даже охотники пока не находили их следов поблизости. Тяжелая работа с постройкой каменного вала перед гротами уже всем осточертела до лампочки и казалось бессмысленной, появились тихие разговоры о том, что уж лучше в рейд сходить, чем ковыряться на баррикадах, надрываясь с большими камнями. Но пока дальше этих разговоров ничего не происходило и вал с каждым днем все походил на укрепление, а не на груду камней, сваленных первобытными туземцами у входа. Вчера шли грозы, и Петр к всеобщей радости объявил день отдыха, тем более, что в один момент вода в ручье перед валом резко поднялась, а сам ручей стал напоминать небольшую горную речку. Хотя отдохнуть бойцам полноценно не удалось, в некоторых, порой самых неожиданных местах с потолка стала литься вода и часть оружия и припасов стала намокать и ее приходилось экстренно спасать от проникающей всюду влаги. Потом вода сразу в нескольких местах проникла сквозь построенный вал и стала заливать вообще все подряд, опять все пришлось перетаскивать в относительно сухие места. Из-за этого всего и сегодняшний день объявили выходным.

— Все-таки в такую погоду, Петя, выходные не надо устаивать. — с усилием обгрызая недожаренный кусок мяса, высказался Муня. — Один хрен, все сырые, даже с яичек вниз капает. И пожрать нормально не получается, вон, мясо не успеет приготовиться, а уже сгорело. Это не отдых, а садомазохизм. Я вот помню, одной весной у нас в Одесе такое же было. Пока работаешь, солнышко пригревает так, что охота все послать к известной всем матери и лечь на травку, а как выходные, то сразу дожди и воешь с досады на стенку.

— Это когда тебе поработать удалось? — хмыкнул Игорь. — В планшете игрушку развивающую вдруг нашел? Где лес километрами валить надо?

— Это у вас в сибири километрами валят. — огрызнулся Муня. — Сам то что делал? После баньки в полынью залез пару раз, а показывают, что сидишь там минут двадцать и вылезти не можешь, морж, блин, доморощенный. А у самого еще пузырь «Немирова» в трусах спрятан, чтоб для сугрева…

— У нас «Немиров» уже давно не продавался.

— Ну тогда пузырек «Бояры». Ведь это пойло у вас самое популярное?

— Слышь, стэндапер недоношенный, сейчас дам кирку в руки и будешь камень долбить отсюда и до ужина! А вместо мяса будешь кусты грызть, как заяц и личинок из-под этих камней собирать!

— Во, во, только вам и вдалбливали, копать, пока коммунизм не выроете. И только через 100 лет стали задумываться, на хрена вам оно надо. Это, как в анекдоте: телеграмма из Тобольска в Москву. «Срочно пришлите хотя бы пару цистерн спирта. Народ протрезвел и интересуется, за что убили батюшку царя?»

— Во, дебилы. — беззлобно ругнулся Петр. Он хотел еще что-то добавить, но в этот момент запищал и заморгал красным налобник.

— Ни хера себе, Зов опять? Только ж восемь дней прошло. Глючит, наверно. — неверяще уставился на налобник Петра Муня. — Тут у него самого запиликало на голове, и он вскочил на ноги.

— Зооов! — протяжно закричал Выживальщик, выбежав из грота. — Все в укрытия!

Через десять минут форт дружно лежал на холодных камнях пещеры.

— Ну как же так! — жалобно стенал Муня. — Всего восемь дней прошло, а это опять началось. Уйди мы в рейд, сейчас бы лежали где-нибудь в болоте и дрыгались в смертных муках. Это ж как повезло, что все в лагере были. Трындец вообще.