— Я не виновата, — сказала девушка своей тени. Но тень не выглядела убежденной.

— Мужайся, сестричка. — В красно-золотом свете Камня лицо мужчины казалось обманчиво добрым. — Пробейся, покажи, чего ты стоишь, и тебе никогда не придется снова быть одной.

— Мне жаль ее, — признался Дарвиш. Они с Аароном облокотились на перила и любовались солнцем, тонущим под горизонтом. — Она так деловито заявляет отцу: «Раз я не нужна тебе, то и ты не нужен мне». И до сих пор не признается, как сильно он ее обидел.

Вор хмыкнул.

— Она прячет обиду под гневом и, — принц ухмыльнулся, — подчас несносным характером. — Закатный свет придавал его коже красноватый оттенок, иллюзия на его голубых глазах из карей превратилась в фиолетовую. — Хотелось бы как-то помочь ей.

Вор пристально посмотрел на Дарвиша и недоверчиво покачал головой.

— Слепой слепого ведет, — бросил он и пошел прочь, все еще качая головой.

Легкий крен судна швырнул огромную фигуру к стене. Постояв там минуту, человек отправился дальше. Он сощурился, чтобы разглядеть сквозь ночь и дождливую морось свою цель, и решительно качнулся вперед. Со второй попытки дверь открылась, и, наклонив голову под низкую притолоку, Дарвиш ввалился в крошечную каютку.

— Убирайся с меня, ты, увалень! Ты весь мокрый!

Принц медленно встал и заботливо остановил донельзя раскачавшийся гамак Чандры.

— Ты вроде должна… спать.

— Я и спала, пока ты не плюхнулся на меня!

Дарвиш на минуту задумался.

— А-а, — сказал он, — ты спишь… А… Аарон? — Он всмотрелся в темноту узкой койки.

Серебристые глаза вора жутко замерцали.

— Я спал.

— А-а.

Так как Дарвиш продолжал нависать над ним, Аарон беспокойно пошевелился.

— От тебя разит, — произнес он. — Ложись спать.

Принц вздохнул и выпрямился.

— Ложись спать, — угрюмо повторил он, как-то ухитрившись найти свой гамак и забраться в него. — Ложись спать один. Я порс… посреди океана. Рискую… жизнью… и я с девств… Девственницей и камнем. Аарон не любит мальчиков, — добавил он через секунду, — и я уважаю это.

«Ты не мальчик», — подумал Аарон.

А священники сказали: «Мужчина, любящий мужчину, — гадок в глазах Господа».

— А Чандра просто ребенок. Малышка. Всего-то семнадцать. Это нормально быть… девств… девственницей, когда ты еще ребенок. Я понимаю. Правда.

— Послушай, — внезапно промолвила Чандра, — тут нет ничего личного. — Может, если она объяснит, Дарвиш отстанет? Конечно, это не лучшее время и место, но в темноте было легко говорить, и девушка продолжала: — Это потому, что я — Чародей Девяти.

— Чародеи, — возразил принц из затененных глубин своего гамака, — не должны быть… девственницами. Я знаю… по опыту. Даже по четырем опытам. По пяти, если считать… что одна из них была дважды.

— Но не все чародеи одинаковы. — Чандре было очень важно, чтобы они поняли. — Чародеи фокусируют себя для внешней силы, направляя ее по своим внутренним каналам в выбранные заранее формы. Большинство чародеев способны фокусировать лишь малое количество доступной силы, и формы, в которые они могут направить ее, ограничены искусством, которое делает их чародеями Первого, или Второго, или Девятого. Чародеи всех Девяти способны фокусировать всю имеющуюся силу, и формы ограничены только уровнем их мастерства.

— Но девственницы…

— Я подхожу к этому. Чтобы фокусировать такое количество магической силы, чародей сам должен быть сильным. Близость ослабляет тебя. Брак ослабляет тебя. Любовь ослабляет тебя больше всего. Я не потеряю свою силу, саму себя в другом человеке. Я не сделаю этого. Никогда.

— Тогда не делай. — Голос Аарона был одновременно сталь, и камень, и лед.

— Мы добудем Камень, — зевнул Дарвиш, — и покажем им всем. — Он снова зевнул, и почти мгновенно его дыхание замедлилось.

Чандра тоже глубоко вдохнула и неуверенно выдохнула. Уж до чего свойственные ему привычки внушали ей отвращение — и все равно Дарвиш нравился ей. Причем намного больше, чем можно было ожидать от красавца принца. Мы добудем Камень, сказал он. Мы. Она, и Дарвиш, и Аарон. Если Аарон захочет быть частью этого «мы»…

Затем над мягкими храпами принца раздался голос:

— Спокойной ночи, Чародей.

Девушка улыбнулась. «Мы добудем Камень».

— Спокойной ночи, Вор.

— … но, ваше милостивейшее величество, если вы хотите сделать это подальше от гавани — мы ищем один-единственный корабль, а океан большой.

Король Харит ткнул мясистым пальцем в карту, квадратный рубин вспыхнул под лампой темно-красным огнем.

— Что тут сложного? «Грифон» идет отсюда, — палец передвинулся, — сюда. Ты велишь кораблю ждать здесь, и когда «Грифон» пройдет мимо, он наш. Все просто.

— Большинство кораблей, ваше милостивейшее величество, — снова попытался объяснить адмирал, — выходят к северному течению где-то здесь…

— Хорошо. — Король кивнул массивной головой. — Отличное место для засады.

— Но, ваше милостивейшее величество, как же мы узнаем, где именно они выйдут на течение?