— Долго это не продлится, — объяснила чародейка Аарону, когда они перевели дух. — Самое большее — четыре часа. Он не совсем в здравом уме, чтобы заклятие осталось.

Аарон осторожно разогнул правую руку Дарвиша.

— Значит, будем надеяться, что четырех часов хватит.

— Я этого не ем. Это крыса.

Аарон, потрошивший саблей Дарвиша маленького зверька, не поднял головы.

— Это наземная белка.

— Она похожа на крысу, — упрямо твердила Чандра. Вор пожал плечами:

— Есть еще сырые устрицы и пареные водоросли.

— Крыса. Хм-м-м. Тебе везет, что ты все это проспишь, — пробормотала девушка в сторону принца.

— Ты не имеешь права держать меня здесь пленником! Я хочу встать!

— Так вставай.

Аарон отошел назад и смотрел, как Дарвиш действительно встает, а встав, качается как дерево в бурю.

— Видишь, — пропыхтел он, — я совершенно здоров!

Его глаза были красные даже сквозь усиленную иллюзию, а огромные круги под ними — темно-фиолетовые.

— Ты прячешь его, да? — Он сделал два быстрых шага к Аарону и схватил юношу за грудки. Аарон прерывисто задышал через рот. От Дарвиша сильно разило потом. — Где оно? Где ты прячешь вино?

— Здесь нет никакого вина.

— Вино всегда есть!

— Не в этот раз, — холодно произнес Аарон. Рука принца дрожала, и юноша легко устоял на ногах, когда Дарвиш оттолкнул его.

Внезапно принц крепко зажмурился и схватился за живот. Когда колики прошли, Дарвиш почувствовал взгляд Аарона и открыл глаза.

— Прости, — выдохнул он. — Я сделал тебе больно?

— Нет.

— Тебе не следовало вставать с постели. Целительница спустит с меня шкуру, если твои волдыри лопнут.

Живот снова скрутило, и он заскулил от боли.

— Ложись, Дар.

Да, это то, что ему нужно. Ему нужно лечь. Когда лежишь, не так больно. Он упал на колени, заполз обратно в углубление, оставленное в земле его телом, и лег, натянув плащ на плечи.

Горячие слезы покатились по его щекам.

— Прости, — снова сказал Дарвиш. — Мне очень жаль. Аарон кивнул.

— Я знаю.

— Он все время был пьян? — Чандра помешала палкой костер, глядя, как искры взвиваются в ночь.

— Нет, раз или два в неделю. Я слышал, раньше бывало хуже.

— До того, как ты пришел?

Аарон пожал плечами.

— Возможно. Хотя пил он все время. С той минуты, как просыпался, и до тех пор, пока не ложился спать. Пил в ванне. Пил по пути на тренировочный двор. Пил на обратном пути.

За все время их знакомства вор еще ни разу не произносил такой длинной речи.

— И это рассердило тебя.

Рассердило? Аарон не сердился — во всяком случае, по-настоящему — пять лет. Злость. Она определенно заполнила пустоту.

— Не тогда, — тихо сказал он, глядя через костер на беспокойно спящего принца, — но сейчас.

Чандра вздохнула и перебросила косу за плечо.

— Тебе не хочется просто сбежать и самому найти Камень?

— Просто оставить его?

Нет. Не в этот раз.

«Три раза платят за все».

«Ты никогда не говорила этого, Фахарра».

Воспоминание фыркнуло.

«Я говорю это сейчас».

— Но, отец…

— Нет, Шахин, это мое последнее слово. Ты можешь уехать со своей женой, если хочешь. Я остаюсь в Ишии.

Только огромным усилием воли Шахину удалось придержать язык, но, когда они, поклонившись, вышли из королевских покоев, он повернулся к лорд-канцлеру.

— Ты вовсе ничем не помог! — прорычал он. Лорд-канцлер выглядел сконфуженным.

— Мой принц?

— «Никто не сочтет вас трусом, если вы покинете город, возвышеннейший», — передразнил он старика. — Конечно, никто не сочтет его трусом: никто не знает о том, что случилось. Но ты-то должен был знать, как подействуют на него эти слова.

— Я… я сожалею, мой принц. — Лорд-канцлер потер виски и виновато вздохнул. — Я не подумал. Я только что вернулся со смотровых галерей…

— И…

— Уровень лавы поднялся еще на один человеческий рост.

— Чародеи смогут удержать его?

— Пока да, мой принц, но… — Старик широко развел пухлыми руками.

— Но времени у нас мало.

Лорд-канцлер в знак согласия наклонил голову.

— Заставь их заткнуться! — Дарвиш рванулся вперед, в его широко открытых глазах застыла паника. — Заставь этих забытых Одной павлинов заткнуться!