– Это вот сейчас серьёзно? – Подполковник Туркин, чуть прищурился глядя на парня, который менее всего был похож на студента. Даже стройотрядовка на нём была какая-то необычная. Не зелёная спецовка с яркими нашивками, а скорее хорошо пошитая военная форма, где вполне уместно смотрелись бы знаки различия и награды.

– Вполне. – Виктор кивнул. – Пару стандартных пятитонных цистерн[6], вообще хоть завтра, ну а если нужно больше, то придётся ехать на Керосинку[7] - договариваться.

– Интересно… - Офицер медленно кивнул. В его голове уже громоздились хитроумные схемы, как оприходовать топливо, взявшееся ниоткуда, и как его внести в график подготовки пилотов. – Сможешь подогнать к третьей проходной?

– Завтра, в семнадцать? – Спросил Виктор и увидев кивок подполковника, кивнул в ответ. – буду.

Благодаря новому подходу к реализации топлива, Московский завод мог реализовывать сверхплановое топливо по договорным ценам. А что значит договорные? А кто больше дал, с тем и договорились. А поскольку Виктор в этом смысле вообще не парился ни секунды расходуя бандитские деньги на общее благо, то и накладные на перевозку, и сам керосин были выписаны с рекордной скоростью, и ровно в 17 часов, два топливозаправщика подъехали к дальней проходной скрытой от глаз начальства.

Ворота сразу же распахнулись и не спрашивая документов, машины загнали на склад ГСМ, где быстро освободили от груза.

Привезённого топлива было как раз, вывезти всех студентов в короткий десятиминутный полёт на спарке, но Виктор на следующий день пригнал ещё четыре заправщика, и руководителю центра пришлось спланировать какой – никакой но учебный процесс, конечно отдав больше времени организатору такой нужной и своевременной помощи.

Но порядок есть порядок, и Виктору пришлось сначала сдать пилотаж на тренажёре, после пройти медкомиссию, и только после этого он оказался в небе в кабине учебного двухместного МиГа.

Вёл машину, заслуженный лётчик-испытатель Агафонов Михаил Кондратьевич. Пилот с огромным опытом, и внушительным послужным списком.

– Ты как? Прозвучал в шлемофоне голос Михаила Кондратьевича, искажённый СПУ[8].

– Порядок. – Отозвался Виктор, крутя головой во все стороны, но не притрагиваясь к органам управления.

– Тогда давай, клади руку на ручку, и потихоньку поднимай до трёх тысяч. Как наберёшь, опускайся на тысячу, и уходи в правый разворот, но мягко, и плавно. Словно кошку гладишь.

– Подъём до трёх тысяч, спуск до двух, правый разворот. Выполняю. – Ответил Виктор, и чуть принял ручку на себя, поднимая нос. Ощущения от живой машины не шли ни в какое сравнение с тренажёром. Было ощущение словно он положил руку на холку тигра готового броситься в атаку. Абсолютно физическое ощущение мощи и едва сдерживаемой агрессивности, дикого зверя. Рёв турбины и гудение воздуха, обтекавшего машину передавалось в тело, заставляя его вибрировать в такт с дыханием истребителя. И самым острым было желание вогнать машину в каскад фигур высшего пилотажа, но руки зажатые в тиски воли, делали всё плавно и аккуратно, ведя грозную машину словно хрустальную вазу.

– Молодец, курсант. – Агафонов и не подумал перехватывать управление. Он вывез в первый полёт не один десяток будущих лётчиков, и вполне доверял своему чутью на человека. – Теперь закрывай круг, и сделай восходящую бочку. Но аккуратно и как бы замедленно. Словно в масле.

– Завершение круга, возвращение в зону, медленная восходящая бочка. Выполняю.

По тому как пилот совершает манёвры, можно очень многое сказать о самом человеке, и лётчик-испытатель видел, что во второй кабине сидит вполне сложившийся пилот, с прекрасным чутьём, и железной волей, заставляющей огромную механическую птицу двигаться медленно и плавно словно балерина на сцене.

«Дам парню в следующий раз посадить машину» подумал Михаил Кондратьевич, ведя МиГ на аэродром.

В конце концов, необычной активностью пилотов заинтересовался руководитель Института доктор технических наук, дважды лауреат Сталинской премии Виктор Васильевич Уткин. Наведя справки о необычном студенте, запросто пригнавшем шесть бензовозов, он выяснил только то, что папа у него работал ведущим конструктором в КБ Павла Сухого, и что у парня Золотая Звезда, за спасение пассажирского лайнера от угонщиков. С одной стороны – немало, так как вполне конкретно характеризует человека, а с другой, совсем недостаточно, потому как даже снабженцы ЛИИ не могли достать топлива сверх плана поставок.

Решив познакомится лично, зашёл сначала на участок тренажёров, но там сказали чт о на сегодня план выполнен, и студенты разошлись. А если нужен Николаев, так он как всегда на аэродроме.

Покачав головой, Виктор Васильевич, сел в машину, и доехав до КДП, поднялся в башню.

– Кто в воздухе?

– Васильев на двадцать четвёртом и учебная спарка двадцать первая. – Доложил руководитель полётов.
– Пилоты Агафонов, Николаев.

– Хм. – Виктор Васильевич задумчиво посмотрел в небо. – А какой у них план?